Читаем без скачивания Рыцарь лома и топора - Валентин Сарафанов

Над стадионом гулко забили барабаны, и двое судей начали утихомиривать толпу. Когда первые страсти мало-помалу улеглись, на поле вышел субъект в белой тоге. Круглая физиономия у него была свекольного цвета, будто он только что покинул парилку бани. Он что-то начал громогласно вешать в рупор.

– Что?! – недоуменно выдохнул сатир.

– Как?! – воскликнула нимфа.

– Не может быть! – пропищал мирцаир.

А субъект продолжал вещать, и трибуны окунулись в тишину.

– Что он говорит? – Коля почувствовал неладное.

– Это же полный идиотизм! – завопил сатир.

– Что? Что такое? – Коля нетерпеливо двинул его кулаком под ребро. Сатир охнул.

– Этот кретин с рупором является председателем счетно-судейской комиссии, – пояснила нимфа взволнованно. – И он утверждает через свой матюгальник, что победил император.

– Как? – нахмурившись, спросил Коля. – С какого бугра?

– Дело в том, что победа императору присуждена единогласным решением комиссии, – продолжила нимфа. – Он выиграл заезд, показав лучшие результаты по техничности и артистичности в заезде.

– При чем здесь это?! Он это серьезно?! – заорал Коля.

– Кроме того, оценка императора значительно выросла за показатели в экстерьере лошадей, гламур в одеянии, изящество жестов, убранство колесницы и, самое главное, благожелательные улыбки, адресованные своему народу, а также за обещания ему лучшей жизни и светлого будущего.

– Это шутка? – недоверчиво спросил Коля.

– Император никогда не шутит, рыцарь, – угрюмо произнес сатир.

– Скотина это, – встрял Петрысь.

– Да ну! Вы шутите! – Коля махнул рукой. – Я не верю, что так может быть! При чем здесь соревнования на скорость и оценки за артистичность? Это что, фигурное катание? Это шутка?!

– Руно снимают. – Сатир показал рукой на шест.

Коля увидел, как золотистая шкура барана медленно поползла вниз. Он отказывался верить, что так может быть. Нет, он предполагал, что Нерон способен на любую гнусность в стремлении воспрепятствовать победе Коли. Сказать по правде, он на протяжении всей дистанции ожидал стрельбы по колесам, «лежачих полицейских» посреди дороги и прочих возможных мерзостей. Но того, что происходило сейчас, невозможно было даже предположить, а не только представить. Как подумалось Коле, такое могло возникнуть только в самом воспаленном мозгу с больным воображением. Народ на трибунах, поначалу не поверивший заявлению субъекта с рупором, медленно начал осознавать происходящее и недовольно загудел, а уже через минуту-другую забушевал по-настоящему.

Братки в белых халатах меж тем вытащили Золотое руно на середину поля, туда, где находился постамент для награждения. Император, сойдя с колесницы, под бой барабанов взошел на верхнюю ступень постамента и вздернул к небу руки. Мерзко и протяжно завыли трубы, пронзая своим звуком недовольный рев с трибун. Все происходило быстро, очень быстро, в суетливой спешке, и Коля понял, что еще пара минут – и Золотое руно исчезнет с его глаз навсегда. Он окинул взглядом стадион. Недовольный народ продолжал яростно бушевать и напирать на стражу. На поле в сторону постамента с императором полетели гнилые яблоки, мандарины и прочие несвежие плоды местной флоры, а тот как ни в чем не бывало потрясал над головой главным призом Олимпийских игр и нагло улыбался. Надсадно выли трубы, били барабаны. Сотня-другая клакеров на трибунах безуспешно пыталась перекричать многотысячную толпу, славя императора.

Коля принял решение. Иного в данной ситуации не дано, – сказал он себе. Когда власть имущие творят наглый беспредел, остается только ответить силой. Сила в правде. А правда на стороне Коли. И самое главное, у Коли есть лом как орудие правды.

– Все садитесь в машину, – процедил Коля сквозь зубы.

– Что? Зачем? – тупо спросил сатир.

– В машину, быстро! – рявкнул Коля, открыл дверцу, завел двигатель, затем выхватил с заднего сиденья лом, подумал секунду и прихватил топор. Опустил забрало на шлеме, лом сжал правой рукой, а топор левой.

– Рыцарь! Что ты собрался делать? – заблеял сатир. – Нас же убьют тут всех!

– Все правильно, рыцарь! – ободряюще кивнула нимфа. – Мочи их на месте!

– Закопай их тут это там повсюду! – закивал Петрысь.

– Я помогу, рыцарь! – пропищал мирцаир.

Коля был далеко не безрассуден. Во-первых, он рассчитывал на эффект неожиданности. Императора окружали двенадцать гвардейцев. Но Коля видел, что все их внимание сосредоточено на бушующей в гневе толпе. Они напряженно следили, как два ряда стражи, прогибаясь под напором людских масс, отчаянно сдерживают натиск. Похоже, гвардейцы не ждут удара с его стороны. Они и предположить не могли, что один человек, пусть даже очень сильный, трижды чемпион Олимпиады, рискнет напасть на них, чтобы прорваться к императору. Коля затеял весьма рискованное дело, но вовсе не безнадежное. Ворота стадиона открыты. Он решил раскидать гвардейцев, вырвать из хлипких ручонок Нерона Золотое руно, заскочить в машину и рвануть ее с места, затем на скорости прорваться к воротам, а там ищи ветра в поле.

– В машину! – повторил Коля и, убедившись, что его приказ выполнен, не медля более ни секунды, ринулся на гвардейцев, как лев на стаю гиен.

Надо сказать, что те среагировали быстро. Все же гвардейцы как-никак. Лучшие. Они успели сомкнуть щиты и выхватить мечи, но не более того. Двухпудовый лом снес по широкой дуге троих вместе со щитами. Строй был прорван. Остальные гвардейцы попытались неуклюже воспрепятствовать Коле. Топор сработал налево, лом – направо. Еще трое полегли. Народ на трибунах, увидев такой оборот событий, единогласно и радостно завопил. А Коля прорвался к Нерону. Тот пронзительно взвизгнул, отшвырнул от себя Золотое руно, попытался спрыгнуть с постамента, запутался в длинной тоге и мешком свалился на землю, но тут же вскочил на ноги. При этом он наступил на тогу и, в ужасе рванувшись, выскользнул из нее в одних узких трусах розового цвета, после чего резво побежал зигзагами по полю со скоростью, пожалуй, большей, чем его колесница. Коля не стал его преследовать. Зачем? Время только терять. Он подобрал руно и ринулся обратно к машине, но дорогу ему перегородили пятеро, а им на помощь спешили откуда-то из-под трибун еще десятки гвардейцев, и неизвестно, чем бы для Коли закончилось это рискованное мероприятие, но тут на поле прорвалась взбешенная толпа. На стадионе начался хаос.

Коля раскидал на своем пути пятерых, прорвался к машине, кинул свое оружие вместе со шкурой барана на заднее сиденье, чуть не зашибив сатира и нимфу, и рванул машину в сторону ворот. А они закрывались.

– Быстрее это давай! – завопил Петрысь.

– Давай, рыцарь! – верещал мирцаир.

Куда быстрее? Народ повыскакивал на стадион, смешался со стражниками. На поле началась драка. Коле пришлось снизить скорость, лавируя меж скачущих людей. Он мог бы поехать напрямую, давя напропалую всех подряд. Тогда бы он успел к воротам. Но Коля еще не преодолел тот внутренний барьер, когда ради достижения цели можно пройтись по головам. Да, он был рыцарем лома и топора, но все же рыцарем в лучшем понимании этого слова.

Крепкие ворота закрылись, и Коля развернул автомобиль. Останавливаться было нельзя. Стражники то и дело пересекали путь вездеходу, пытались проткнуть мечами колеса, хорошо хоть толстые покрышки держали удары. Коля поехал по кругу, лихорадочно соображая, что можно предпринять далее.

– Сделай что-нибудь! – завопил сатир, обращаясь к нимфе. – У тебя же волшебное руно в руках.

– Не могу! – отчаянно завизжала нимфа. – Руно моль поела! Смотри, какие проплешины!

– Выходит, я зря старался! – гневно заорал Коля. – Ради гнилья столько сил потратил?!

– Нормально! Все нормально, рыцарь! На старье нужно заклинание иное. А я от волнения вспомнить не могу! – воскликнула нимфа. – Вот, волосок выдираю, а не помню, что говорить.

– Трах тибидух трах-трах! – подсказал Коля.

– Чего? – не поняла нимфа.

– Это старик Хоттабыч. Он когда выдирал волосок из бороды, то всегда так говорил. О, черт! Вот подонки!

В машину полетели копья. Одно из них попало в капот, другое скользнуло по лобовому стеклу.

– Твари! – прорычал Коля. Ему захотелось выскочить из машины, взмахнуть ломом, а там будь что будет. Он еле сдержал себя.

– Куда-нибудь туда! – заорал неожиданно прямо в ухо Коле Петрысь. – Туда растуда подальше кое-куда!

Он выхватил из-за пазухи рулон туалетной бумаги и начал лихорадочно рвать его на мелкие клочки. Коля сообразил, что Петрысь вновь пытается организовать перемещение в пространстве. Но куда? К черту на рога?

– Стой! – завопил Коля, отпуская руль и пытаясь вырвать у Петрыся рулон, но тот проявил удивительную увертливость. Обрывки бумаги полетели по салону, а Коле пришлось вновь крепко ухватиться за рулевое колесо.

– Он нас перемещает! – испуганно заблеял сатир.