время замолкает. Щелкая краем чехла для телефона, гоняет в голове что-то. Прикидывает, какие для нее могли бы быть последствия, поженись мы, как и рассчитывали?
— Юрий Андреевич знает?
— Нет еще.
— Не представляю, как он отреагирует.
— Меня мало это волнует, — отбиваю решительно.
— Я слышала, как он кричал, что оставит тебя без денег.
— Похуй.
Судорожно вздохнув, она смотрит на меня расширившимися зрачками.
— Я вот так, как ты, не могу.
— У тебя ситуация другая, Стеф… Не сравнивай.
— Меня это гнетет, Максим, — выдавливает сипло, — если бы вместо Стива был ты…
— Прости, — перебиваю я, — но для тебя все равно ничего бы не поменялось!..
Схватив ртом большую порцию воздуха, она внезапно замолкает.
Я тоже не произношу ни слова до самого отцовского дома. Лишь когда машина въезжает во двор, она словно вспоминает обо мне.
— Ты не забыл про прием?
— Не забыл.
Злоебучий ежегодный благотворительный прием в помощь людям искусства. Еще в прошлом году Оллсон получил на нас со Стефой пригласительные.
Вчера по этому поводу у нас с отцом случилась стычка.
Идем вместе к дому, я открываю перед ней дверь.
— Поедем на полчаса, не больше.
— Будь моя воля, я бы вообще не поехала.
Я бы тоже. Но и без того будет масса слухов и домыслов, почему сам Владимир Велундович не посетит мероприятие, участником которого он был на протяжении многих лет.
Поэтому не пойти совсем или пойти со Стивом Стефа не может. Мне эти рауты, да еще и в качестве ее спутника, тоже ни к чему.
— Давайте, быстрее! — ворчит отец, встречая нас в холле дома.
Сам он уже в смокинге и с зачесанными назад волосами. Вышедшая из гостиной Агния тоже в вечернем платье.
— Ты предупредил свою девушку? — спрашивает тихо Стефа, когда мы поднимаемся на второй этаж.
— Ей нельзя нервничать, я ей завтра расскажу…
Кивнув, она скрывается в своей комнате.
Прием проходит в одном из деловых центров в самом сердце Москвы. Я настоял, чтобы Стефа сняла помолвочное кольцо, что вручил ей Степан и попросил избегать вопросов о свадьбе. Она отнеслась с пониманием и, сохраняя нейтральное выражение лица, держалась довольно ровно, на протяжении всего часа, на который мы там задержались.
— Рожу попроще сделай, — цедит отец, разворачивая меня к объективу камеры.
— Время вышло, мы уезжаем.
— Хочешь слухов?
— Они и так пойдут, — усмехаюсь я, — перестань так сильно от них зависеть. Все и так идет по твоему плану.
— Увези Стефу до дома сам.
— Ее Стив встретит на выезде из города.
— А ты куда?
— Домой, а завтра в Тверь… — ставлю бокал, к которому так и не пригубился, на поднос проходящего мимо официанта и ищу глазами несостоявшуюся невесту.
— К той девке?
— Придержи язык, отец, я ведь предупреждал уже, — оборачиваюсь к нему.
— Тише.
— Я еду к невесте, — проговариваю, максимально к нему приблизившись, — любимой девушке, которая носит моего сына.
— Чего?! — восклицает хрипло, — какого сына?! Ты ей веришь?..
— Подотрись своими миллионами, понял!
Беру за руку подошедшую Стефу и веду ее на выход.
Глава 52
— Что-то сегодня не видно твоего ухажера на синей Бэхе. — говорит папа как бы между прочим.
После новогодней ночи Макс приезжал ко мне уже три раза, в один из которых отец заметил нас во дворе. Маме ничего не сказал, и сам со мной впервые об этом заговорил.
— Завтра приедет, — так же беспечно отвечаю я.
— Тебе супа налить?
— Я уже поужинала, спасибо.
— Вкусно. — говорит уважительно. — Я раньше не любил супы — пюре. Тем более, грибные.
— Спасибо. — подложив ногу под себя, сажусь на стул.
Папа наполняет тарелку, сверху посыпает суп мелкими сухариками и ставит ее на стол.
Вижу по резким движениям и ненужной суетливости, что это еще не все вопросы, которые он мне планировал задать.
— Он знает про твою беременность?
— Кто?.. Максим? — изображаю наивность. — Конечно.
Прочистив горло, папа берет ложку и садится напротив меня.
— Значит, это он отец твоего ребенка?
— Он, ага.
Отправляет ложку супа в рот, сосредоточенно хрустит сухариком. Я волнуюсь немного. Вроде как Макса в его отсутствие родителям своим представляю.
Беру с вазочки зеленое яблоко и вгрызаюсь в него зубами.
— И?.. — выжидающе поднимает брови. — Что у вас? Поссорились в Москве?
— Типа того, — отвечаю неопределенно.
Подробностей я ни за что не расскажу. Папа ему этого не простит.
— А сейчас?.. Помирились?
— Помирились.
— И?..
— Что, «и», пап?..
— Ребенка признает? Женится на тебе?
— Предложение сделал, но я пока думаю, — заявляю, откусывая очередной кусочек яблока.
От удивления отец едва ложку не роняет. Выпучив глаза, шокировано смотрит на меня.
— Думаешь?..
— А что тебя удивляет?
Пару раз моргнув, он вдруг начинает смеяться. Откидывается на спинку стула и ерошит волосы на затылке.
— Действительно, чему я удивляюсь?.. Это же наша Жанна!.. Молодец, дочь!
Убрав за собой и за папой на кухне, я ухожу в свою комнату. Падаю в кресло и бездумно листаю новостную ленту. Данилов обещал набрать вечером, но пока ничего.
И это «ничего» ковыряет в груди ржавым крючком. Я не могу заставить себя не думать о нем. Эта чертова зависимость изводит меня. Я хочу его рядом постоянно. Хочу смотреть, слышать, в любой момент дотрагиваться.
Зря папа меня похвалил — не такая хладнокровная и гордая его дочь, как некоторые думают. Рядом с Максимом я не умею контролировать себя — все спрятанное глубоко внутри неизбежно вылезает наружу. Мне непривычно, но нравится то, как я чувствую себя в эти моменты. Наверное, это и есть счастье.
Собираюсь написать ему сама, но в этот момент от Эммы приходит сообщение — пост, пересланный из канала «Тайны закулисья».
На грудь ложится тяжесть еще до того, как я открываю его. От Эммы хорошего не жди.
«Ежегодный благотворительный вечер и новое поколение олигархов в числе гостей»
К посту прикреплено фото, на котором мой безумно красивый Данилов держит за руку ту самую Стефанию. Он серьезен и сосредоточен, она — оглядываясь через плечо, кому-то улыбается.
Давление в груди быстро увеличивается и, сдавливая горло, переходит на шею. В ушах начинает шуметь.
Дальше расписываются подробности их готовящейся свадьбы. Называется отель, дата, имя свадебного агента и даже из какой ткани будет ее гребаное платье.
Что за хрень?!
Почему в этом перечне нет имени нового жениха?! Они там совсем тупые?!
«Красивые, да?» — пишет Эмма. — «как бы я хотела такое же платье»
Какое еще платье?.. Боже?..
Возвращаюсь глазами к фото, но не вижу ни черта. Давление в груди все-таки проталкивает застрявший в горле
