Путин вскоре дал понять, что намерен задушить влияние любого олигарха, который будет ему противостоять, подчеркивая при каждом удобном случае, что интересы государства должны стоять выше интересов индивида. Его главной целью были Михаил Ходорковский, единолично возглавивший «ЮКОС», и Владимир Гусинский, который неблагоразумно позволил НТВ совершать нападки на него. Несмотря на то, что он обещал Борису Ельцину покровительствовать его родственникам и близким друзьям, одним из первых действий Путина после отставки прежнего Президента было обращение к дочери Ельцина Татьяне Дьяченко с просьбой освободить свой кабинет в Кремле. Правлению «Тани-Вали» определенно пришел конец, при содействии Путина в верхи выбился Михаил Касьянов. Обещание Путина «сокрушить коррупцию», очевидно, было нацелено на олигархов, однако он оставался в тесных отношениях с Абрамовичем, который получил баснословную прибыль от продажи российских активов – включая огромную часть алюминиевой промышленности страны. А когда в противоречивых репортажах из Чечни, которые вел Андрей Бабицкий на радио «Свобода», прозвучали нападки на Кремль, российским войскам было приказано арестовать его и передать в руки чеченцам в обмен на трех российских солдат. Бабицкий оскорбил общественное мнение, заявив однажды: «Чеченцы перерезают горло солдатам не потому, что они садисты и испытывают удовольствие от особо жестокого отношения к солдатам, но просто таким образом они пытаются сделать войну более выпуклой, зримой, яркой, достучаться до общественного мнения, объяснить, что действительно идет война, война страшная, жестокая».
В то время Наталия Геворкян, один из трех авторов «От первого лица», в течение нескольких недель имела доступ к Путину в связи с написанием книги и позволила себе не согласиться с ним в деле Бабицкого. «Я прямо ему заявила: „У парня жена и дети. Вы должны прекратить все это“. А он ответил: „Скоро на машине привезут видеозапись, на которой видно, что ваш друг жив и здоров“. Я воскликнула: „Здравствуйте! Вы же должны были передать его бандитам? Так что, эта информация пришла непосредственно от них?“ Он не ответил, и я выбежала из комнаты и позвала коллегу Андрея, чтобы та сообщила его жене о том, что он все еще жив».
Через два часа коллега по радио «Свобода» перезвонила Геворкян: «Ты не поверишь, – сказала она. – Возле бюро остановился автомобиль. Из него вышли люди и сказали, что у них есть видеозапись с Андреем, и мы выкупили ее за 200 долларов». На пленке было видно, что Бабицкий был жив, и несколько дней спустя он был освобожден.
Вскоре после этого Геворкян переехала в Париж. Как и многие из тех, кто противоречил Путину, она теперь живет за границей в добровольной ссылке.
Было ли это давление Геворкян или негодование всего мира, но Путин был вынужден «позаботиться об этой проблеме», и Бабицкий был освобожден похитителями после нахождения в неволе целый месяц. Однако, по утверждению журналиста, сначала он содержался в печально известном лагере для задержанных российскими солдатами, которые жестоко били его за то, что он осмелился сделать достоянием общественности свои замечания относительно их поведения.
Путин сравнивал предвыборные кампании с «телевизионной рекламой „тампаксов“ и „сникерсов“». Его излюбленным методом была манипуляция СМИ. Газета Гусинского «Сегодня» попала под давление, поскольку она «раскачивала лодку согласия и спокойствия в обществе нашей страны», раскритиковав Путина за то, что он перед официальным началом президентской гонки 2000 года позировал для фотографии, гладя своего любимого пуделя. Кроме того, он писал письма в редакцию газеты «Известия» на различные темы и передал фрагменты поспешно написанной «автобиографии» «От первого лица» для публикации в газете «Коммерсантъ-Daily». Одним из его наиболее успешных шагов было участие в радиопередаче, где он в прямом эфире отвечал на задаваемые по телефону вопросы множества слушателей, имевших возможность обсуждать с ним целый ряд тщательно отобранных тем. От чего он отказывался, так это отвечать на вопросы российским СМИ; единственное интервью, на которое он согласился, было проведено сэром Дэвидом Фростом для британского телевидения. Некоторых из его команды это удивило, так как он был полностью проинформирован о том, как в серии телевизионных интервью Фрост довел до слез Ричарда Никсона. Он решительно полагал, что интервью должно состояться, несмотря на предостережения его советников о том, что англичанин будет атаковать его вопросами, если какой-то из ответов покажется ему уклончивым.
Эпизод не обошелся без инцидента. Так, в ходе интервью Фрост задал ему вопрос о возможности вступления России в НАТО. Явно поставленный вопросом в затруднительное положение, Путин ответил: «Почему бы и нет?» В конце концов, он уже верил в то, что Россия является частью Запада. Он надеялся, что его ответ выражал идею отдаленной возможности, но сторонникам жесткого политического курса сама мысль о том, что НАТО будет диктовать России, что делать в Чечне, представлялась возмутительной. Министр обороны поспешил заявить, что, несмотря на теоретическую возможность вступления в НАТО альянс прежде должен поменять свои методы и предоставить России право вето на любые принятые им решения, что фактически исключало перспективы создания такого союза. Наученный опытом общения с приставучим Фростом, сам Путин заявил несколько дней спустя, что у России нет никакой потребности в присоединении к НАТО, она в состоянии обеспечить собственную безопасность. В любом случае, он требовал, чтобы организация пересмотрела свою политику поддержки этнических албанцев в бывшей Югославии, а также того, что большинство русских расценивало как «нападение» на Косово. Перед выборами Путин осуществлял перестановку в своей основной команде и сместил многих чиновников, оставшихся после эпохи Ельцина; им на смену пришли его протеже – санкт-петербургские силовики. Особенно значимыми были назначения работника ФСБ Николая Патрушева заместителем премьер-министра, Германа Грефа заместителем министра государственного имущества РФ и юриста Дмитрия Медведева организатором предвыборной кампании. Для Путина было необходимо окружить себя людьми, которым он доверял. Лорд (Крис) Паттен, поддерживавший с ним деловые отношения в бытность специальным уполномоченным внешних сношений в Европе, в своей книге «Не совсем дипломат» пишет о том, что в 1999 году в период саммита с участием ЕС и России в Хельсинки Путин откровенно лгал ему и другим присутствующим. Во время обеда Путину, который замещал Президента Ельцина по причине болезни, задали вопрос относительно сообщений информационных агентств о произошедших в тот самый день взрывах на рынке в Грозном, в результате которых было много погибших. Путин ответил, что ничего об этом не слышал, но постарается узнать. Паттен продолжает: «Он вернулся и сказал, что это то, что эксперты по вопросам борьбы с терроризмом называют „голом в свои ворота“. Чеченские боевики держали рынок оружия, и часть их собственной взрывчатки взорвалась… Он посмотрел нам прямо в глаза и повторил рассказ. Это было странным… Обычно ложь маскируют лучше. Взрывы, конечно же, были организованы российскими силами, которые должны были скоро превратить Грозный в развалины, подобно Бейруту или Кабулу». Паттен заявил, что ему трудно поверить в то, что в центре города находился рынок оружия, но, осуждая Путина, он не пояснил, бывал ли он когда-либо сам в том городе и знал ли это из личного опыта. Российские журналисты также хотели знать, было ли у Паттена какое-либо мнение о том, что на смежном рынке продавали в рабство людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
