сильно изменилась моя жизнь.
Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как я вышла замуж за Анджело. Если не считать инцидента на Сицилии, все было идеально.
Я опускаю голову, и улыбка изгибает мои губы.
Анджело может быть дьяволом, когда дело касается других людей, но для меня он ангел. Я никогда раньше не чувствовала себя такой любимой.
Я слышу движение и, подняв голову, вижу, как прихожанка выходит из исповедальни.
— Я сейчас вернусь, — говорю я Тайни, вставая.
— Подожди, — бормочет он, убирая телефон и поднимаясь на ноги. Он идет со мной к кабинке и заглядывает внутрь, прежде чем кивнуть мне. — Я буду прямо снаружи.
— Спасибо, Тайни. — Когда я захожу в кабинку, быстро улыбаюсь ему, прежде чем закрыть дверь.
Я сажусь на скамейку и, осеняя себя крестным знамением, бормочу: — Благослови меня, Отче, ибо я согрешила. Прошло два месяца с моей последней исповеди. — Сделав глубокий вдох, я шепчу: — Я усомнилась в своем муже и убежала от него.
Боже, это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. Я никогда больше не буду сомневаться в Анджело.
Я слышу, как отец Паризи двигается. — Ты сбежала от своего мужа?
— Да, но он нашел меня, и я попросила у него прощения.
Он прочищает горло. — Ты в порядке? Он причинил тебе боль?
— Нет. — Я качаю головой и, опустив голову, признаю: — Его дядя умер из-за меня, и я была напугана, но Анджело не сердился на меня.
— Его дядя? — Отец Паризи резко вдыхает. — Маурицио Риццо?
— Да. — Я ерзаю на скамейке. — Он разбился насмерть, потому что я налетела на него.
Ужасный инцидент вспыхивает в моей голове, и я сжимаю руки в кулаки.
— Я собираюсь предположить, что в этой истории есть что-то еще, — шепчет отец Паризи, как будто боится, что кто-нибудь услышит.
— Да, но я не хочу говорить об этом. — Мой взгляд скользит по перегородке между нами. — Если вы не против?
— Конечно. — Он тяжело вздыхает, затем спрашивает: — У тебя есть еще какие-нибудь грехи, в которых ты хочешь исповедаться?
— Я не расстроилась, когда узнала, что мой сводный брат был убит.
— Что? — Отец Паризи ахает, и на этот раз он открывает маленькое окошко между нами и потрясенно смотрит на меня. — Что случилось? Ты в порядке?
Я киваю, прежде чем сказать: — Я в порядке.
— Как он умер?
Я качаю головой. — Я не могу вам сказать.
Отец Паризи мгновение пристально смотрит на меня, затем снова закрывает окошко. — Я отпускаю тебе твои грехи во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Я снова осеняю себя крестным знамением и шепчу: — Аминь.
Когда я выхожу из исповедальни, дверь отца Паризи открывается, и он хватает меня за обе руки. Бросив на меня обеспокоенный взгляд, он шепчет: — Тебе нужна помощь?
Я качаю головой и, расплываясь в улыбке, говорю: — Мне просто нужно было отпущение грехов. — Я сжимаю его руки. — Мне ничего не угрожает, и Анджело добр ко мне. — Я делаю глубокий вдох, прежде чем признаться: — Я люблю его.
Я чувствую Тайни позади себя, и отец Паризи быстро отпускает меня. Он делает шаг назад, но все еще выглядит обеспокоенным, когда его глаза встречаются с моими.
— Я в безопасности и счастлива, отец, — говорю я, чтобы успокоить его. — Это все, чего я когда-либо хотела.
Тайни кладет руку мне на плечо, когда отец Паризи кивает мне. — Я увижу вас обоих завтра?
Моя улыбка становится шире. — Да.
Когда он отходит от нас, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Тайни, чей взгляд мгновенно задерживается на моем лице.
Нахмурившись, он спрашивает: — Все прошло хорошо?
Я киваю. — Все прошло так хорошо, как я и ожидала.
Вместе с Тайни мы выходим из собора, и когда я сажусь на заднее сиденье внедорожника, я вздыхаю.
Я знаю, что исповедь волшебным образом не избавит меня от чувства вины за ту роль, которую я сыграла в смерти Маурицио, но это помогло мне почувствовать себя немного лучше.
Тайни заводит двигатель и, отъезжая от обочины, говорит: — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о том, что произошло, я здесь.
Я смотрю в окно. — Спасибо, Тайни. — Я вздыхаю. — Я думаю, мне просто потребуется некоторое время, чтобы воспоминания стерлись.
— Время лечит все, — бормочет он.
Мои мысли на мгновение рассеиваются, затем, нахмурившись, я встречаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида. — Какое твое настоящее имя?
Он издает смешок, прежде чем сказать: — Себастьяно.
— Мне жаль, что я додумалась спросить об этом только сейчас. Прости, Тайни.
— Все в порядке. — Он улыбается от уха до уха, затем добавляет, — Просто никогда не называй меня Себастьяно.
— Не буду. Ты всегда будешь для меня Тайни.
Когда мы возвращаемся домой, и я направляюсь в особняк, то нахожу не сводящего с меня глаз Анджело прислонившегося к спинке дивана.
— Ты ждал меня? — Спрашиваю я, подходя к нему ближе.
— Да. Есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить.
Моя бровь приподнимается, когда я останавливаюсь перед ним. Он хватает меня за бедра и притягивает ближе.
— Когда ты в последний раз общалась со своей тетей?
У меня на лбу появляется морщинка из-за раздумий. — Несколько месяцев назад, до того, как мой телефон сломался. А что?
— Я думаю, пришло время мне встретиться с ними, — отвечает он. — Ты бы хотела пригласить их на ужин?
Мои глаза расширяются, и улыбка расплывается по моему лицу. — Я бы очень этого хотела. — Мои плечи опускаются, когда я признаю, — Но у меня больше нет их номера телефона. Он был записан на моем старом телефоне.
— Я достану его для тебя, — обещает он.
— Это будет много значить для меня.
Когда я начинаю обвивать руками его шею, он качает головой. — Тебе нужно переодеться в платье, которое я оставил на кровати.
— Зачем?
Анджело быстро целует меня в губы, затем шепчет: — Это сюрприз.
— Сколько у меня времени, чтобы подготовиться?
Уголок его рта приподнимается в горячей ухмылке. — Столько, сколько тебе нужно, mia piccola cerviatta. Спешить некуда.
Чувствуя возбуждение, я оставляю его в гостиной и спешу вверх по лестнице. Когда я захожу в спальню, то обнаруживаю бледно-голубое платье, которое Анджело выбрал для меня. Это одно из моих любимых, которое я купила во время похода по магазинам в Oscar de la Renta.
Поскольку Анджело сказал, что я могу не торопиться, я иду в ванную, открываю краны и насыпаю в
