Читаем без скачивания Комнаты страха - Антон Орлов

С чего он взял, что имеет право вмешиваться в отношения Мориса и Лейлы? Никто ему такого права не давал. Ага, он всех спас от Анджелы, за это спасибо… Действовал гинтиец круто, Морис еще не успел опомниться после «прыжка», еще до конца не согрелся, а уже сидел в машине, летевшей обратно к Моржовому хребту – курс переписали с компьютера гравиплатформы. Полет занял немного времени, на предельной скорости, а на месте Чеус выпустил робота, который за несколько минут разгреб завал. Так и не очнувшуюся Бланку уложили в мобильный «кокон спасения», Генри и Дигна устроились в удобных пассажирских креслах, и бортовой медавтомат, до этого успевший позаботиться о Морисе, сразу начал оказывать им помощь. К тому времени, как вернулась Анджела, спасательные работы были завершены, и «торнадо» Чеуса подстерегал ее в засаде. Мигом управиться с такой кучей нешуточных задач – это надо суметь!

Мориса, как наладчика, понимающего толк в подобных вещах, восхитил и четкий алгоритм, и стремительный темп его действий: один такой человек стоит целой команды быстрого реагирования. Но осадок, оставшийся после стычки на Хрустальной вилле, все равно до конца не исчез, как послевкусие от горькой пилюли, которую скормили тебе насильно. И вдобавок ему не нравилась бесцеремонность Чеуса – или, если быть до конца точным, ее избирательность: тот, видимо, считал, что с одними следует разводить церемонии, а с другими без надобности, и Мориса с ходу причислил ко второй категории. Оно справедливо?

Этот комок мыслей и ощущений ныл, все равно что еще один ушиб, но сейчас перед ним стояла Лейла, ждала ответа! Игнорируя невежливого гинтийца, он обратился к двум волшебным холмикам, белеющим сквозь хитросплетение кружевных роз:

– Да, было еще! Дверца шкафа в моем номере в Новогодней Службе и один раз рисунок на стенке в холле…

Он мямлил и путался, как обычно, зато никто не спешил его оборвать – это уже не как обычно. Осмелившись поднять взгляд выше, он обнаружил, что Лейла слушает очень внимательно, без тени улыбки. Ослепительно прекрасное лицо того же типа, что у Вероники Ло, но черты более твердые, и в этом лице, пожалуй, больше тайны.

Когда он выложил все, что сумел, Лейла сказала:

– Спасибо, это нам пригодится.

Она его поблагодарила!!! Морис задохнулся от счастья.

– Это у вас такие духи с феромонами, что у парней сразу все мозги вышибает? – выпалила Дигна, давно уже проявлявшая признаки нетерпения. – Супер! Как они называются, чтобы мне тоже хоть разок попробовать?

– Это не духи, это я сама. Но – могу дать тебе несколько уроков, при условии, что будешь меня слушаться и не сбежишь до завершения операции.

– Не сбегу! – восхищенно сияя глазами, заверила Дигна. – Ради такого точно не сбегу, честное слово!

Первый шок от близкого присутствия Лейлы постепенно проходил, и невнятный живой фон снова распался на отдельные фигуры.

– Что собираетесь делать? – поинтересовался гинтиец.

– Я сейчас на яхту за материалами, Марсию возьму с собой. Хинар останется здесь охранять эту теплую компанию, а вы, Чеус, найдите Ли, она вроде бы на каком-то фуршете. Генри, вы трое пока лечитесь и отдыхайте, но тебя я разбужу, когда вернусь, поможешь с переводом. Все всё поняли?

– А Ли – это кто? – спросила Дигна.

– Лиана Лагайм, ты ее видела, – вполголоса пояснил Генри.

– Моя кузина, – добавила с гордостью Марсия. – Она архитектор и проектирует для ЗИПа древние дворцы!

– Пока я не вернулась, все двери здесь должны быть открыты настежь. Судя по тому, что рассказал Морис, для того чтобы за дверью оказались Комнаты, перед этим ее нужно закрыть. Хинар, присмотришь, ладно? Присматривать надо вот за ними, – Лейла кивнула на Мориса и Дигну. – Генри – разумный человек.

– А с Бланкой что будет? – ничуть не обидевшись, спросила Дигна.

– Бланкой займемся позже, сначала надо побольше узнать о Комнатах.

– И поймать Анджелу, – рассудительно дополнил Морис.

Слова Лейлы его задели, хотелось доказать, что он тоже разумный. В конце-то концов, кто сбежал из-под носа у Анджелы и привел помощь для остальных? Не Генри ведь. Генри только языком трепал.

– Само собой. А ловить ее будем на тебя, – усмехнулась Лейла.

Морис растерялся, потом нахмурился. В последнее время все кому не лень пытаются сделать из него приманку! Даже Лейла… Конечно, ради нее он готов на самопожертвование, но от этой насмешливой улыбки его покоробило.

– Имейте в виду, что Кирч профессиональная убийца, – суховатым тоном напомнил Чеус. – Боевики Конторы получали хорошую подготовку. Слабое место – она не пилот. Я имею в виду, не боевой пилот.

– Тогда выманите ее в воздух, а еще лучше – в космос, и я вам ее собью, – предложил шиайтианин.

Он был уже не молод – под пятьдесят, наверное, если не старше. Худощавый, но жилистый, с выступающими мослами. Невыразительное костистое лицо, крупные кисти рук, блекло-желтая кожа, прилизанные желтоватые волосы с проседью, залысины по углам изрезанного морщинами лба. Морис решил, что этот Хинар ему не соперник.

– Может быть, еще и в подарочной упаковке? – ухмыльнулся Чеус. – Она осторожная. Если Комнаты – надежная нора, где ее не взять, от такой норы она далеко не отойдет. Там фуршет скоро закончится, я полетел за Лианой.

Лейла с Марсией ушли вслед за ним.

После этого началась сладкая жизнь, как ее показывают в кино и в дорогих иллюстрированных журналах. Медавтомат еще на раз каждого продиагностировал и сделал какие-то инъекции. Переломов ни у кого не было, только ушибы и ссадины, и у Мориса растяжение лодыжки. Он даже расстроился: ему-то мечталось, что вдруг обнаружится серьезная травма, чтобы положили в «кокон», и Лейла приходила бы его навещать, переживала бы за него, сидела бы рядом.

Потом Дигна заявила, что хочет принять душ, Генри сказал, что он бы тоже не против, и все вместе пошли в ванную – просторную, с мозаичными рыбами на полу и объемными картинами, изображающими загадочную разноцветную жизнь кораллового рифа. Сколько же стоит снимать такой номер?.. Наверное, Лейла с детства привыкла к роскоши и тратит деньги, не считая. Морис не мог ей завидовать – он мог только смотреть на нее снизу вверх и восхищаться.

Дигна разделась первая, нисколько не стесняясь мужчин. Без одежды она оказалась именно такой, как Морис ее себе представлял: тощая и гибкая, словно ветка дерева, под гладкой смугловатой кожей рельефно выступают хрупкие ребрышки. Маленькие острые грудки с коричневыми сосками, вертлявые узкие бедра. Обе коленки разбиты, на правом бедре лиловеет громадный кровоподтек – это в пещере, когда ее швырнуло на пол. Пышное облако черных волос придавало ей диковато-царственный вид, но после того как волосы намокли, она превратилась в обыкновенного угловатого подростка. И все это не мешало Дигне считать себя красавицей, хотя куда ей до Лейлы!

У Генри живот плоский, мышцы в меру накачаны. Видно, что регулярно посещает спортзал, но не ради того, чтобы потом на улице всех отлупить, а из пижонских соображений. Впрочем, Морис даже этим похвастать не мог: он все время собирался сходить позаниматься на тренажерах и каждый раз откладывал – никуда эти тренажеры не убегут. Главное, у Генри еще и осанка безупречная… Сравнив с ним свое собственное отражение в зеркале, Морис понял, что с большим отрывом проигрывает, и совсем захандрил.

От расстройства, не подумавши, захлопнул дверцу выкрашенного в лазурный цвет шкафчика, где стояли банки с шипучей солью, за что чуть не получил по рукам от Хинара. То есть шиайтианин сказал, что в следующий раз даст по рукам, потому что велено ничего тут не закрывать – «ради сохранности твоей же шкуры».

Снова открыть чертову дверцу Хинар не разрешил и даже залепил ее по всему периметру влагостойким скотчем в два слоя.

«Это чтобы труднее было открыть изнутри!» – холодея, сообразил Морис.

После купания вернулись в зал, выстланный материалом, похожим на чудесный белый мех. Спать. Он провалился в сон, как в мягкое облако, и снова поплыл на разбитой платформе по волнам небесного океана, спасаясь от Анджелы, которая пыталась его обмануть и для этого разговаривала голосом Лейлы.

Разлепив веки, Морис обнаружил, что слышит голос Лейлы наяву – та сидела перед мониторами, рядом пристроился Генри, почти в обнимку! – и они увлеченно обсуждали перевод какого-то текста, написанного иероглифами.

– Смотри, – говорил Генри, – эти завитки загнуты налево, а не направо, и к тому же они вдвое длиннее, чем обычно – значит, это верхний нийонг. На нижнем такие тексты вообще не писались, он предназначался для деловых документов, домашних бытовых записей и литературы сатирического характера. А если допустить, что это верхний нийонг, фразу можно перевести так: «Бутоны, созревшие за пределами пространства, нигде и везде, и они наделены чувством, и наделены жаждой, и наделены способностью слышать зов…» О, вот это уже не ахинея!