это заставило меня призадуматься о местной Тени. Мечники использовали и острие, и лезвие, а сами клинки у них были весьма разнообразны, как и фехтовальная техника. Я попробовал сосчитать воинов – вышло около восьми сотен во дворе, и невесть сколько еще вне поля зрения. Внешность тоже была разнообразной – бледные и смуглокожие, блондины и брюнеты, и разных оттенков между ними. Стук и звон стали не заглушали голосов. По-разному выговаривали они слова, но все-таки по большей части вокруг звучала речь Авалона – язык Амбера.
Я заметил, что один из бойцов поднял руку, опустил клинок, вытер взмокший лоб и отступил назад. Его соперник не казался уставшим. У меня появился шанс поразмяться.
Я шагнул к ним навстречу, улыбнулся – смуглый богатырь также улыбнулся мне, а заодно своему приятелю – и представился:
– Я Кори из Кабры, я наблюдал за вами. Не возражаете поразмяться, пока ваш друг отдыхает?
Не переставая улыбаться, он показал на рот и на ухо. Я попробовал еще несколько языков, но и они не возымели успеха. Поэтому я показывал то на клинок, то на него, а то на себя, пока он наконец не догадался. Его партнер тоже решил, что мысль неплохая, и предложил мне свой клинок.
Он был короче и куда тяжелее, чем Грейсвандир (так зовется мой клинок; я пока не упоминал его имени. Здесь кроется отдельная история, возможно, я ее еще поведаю до того, как мы доберемся до финала нынешней. Или нет[98]. Но впредь, когда я назову это имя, будет понятно, о чем речь.). Я несколько раз махнул для пробы клинком, снял плащ, отбросил его подальше и встал в позицию.
Богатырь атаковал. Я отразил удар и перешел в контратаку. Он парировал укол и выполнил рипост, я отразил выпад, сделал финт и атаковал вновь. И так далее. Через пять минут я понял, что соперник мой хорош. И понял также, что я лучше. Дважды он останавливал бой, чтобы я научил его новому приему. Усваивал он быстро. Через пятнадцать минут ухмылка его стала еще шире. Я понял, что приближается время, когда те соперники, что могли противостоять его ударам, пасовали, уступая его силе. Скажу вам: он был вынослив. Через двадцать минут на лице богатыря появилось озадаченное выражение. Я просто не выглядел как человек, который может так долго сражаться. Но что может знать обычный человек о способностях сынов Амбера?
Через двадцать пять минут он весь взмок, но продолжал бой. Мой братец Рэндом иногда выглядит как астматик-недоросль, но как-то раз мы фехтовали с ним двадцать шесть часов подряд, просто чтобы посмотреть, кто сдаст первым (если кому любопытно, первым сдался я. На следующий день у меня было назначено свидание, и я хотел появиться не в худшей форме.) Но мы вполне могли бы тогда продолжать. Сейчас мне не хватило бы сил на подобное действо, но я знал, что запросто переиграю своего соперника. В конце концов, он был всего лишь человек.
Через полчаса, когда противник мой уже задыхался и опаздывал с контрударами, стало ясно: он вот-вот поймет, что моя усталость притворна, и я поднял вверх руку и опустил клинок – так, как это сделал его первый соперник. Он тоже остановился, а потом рванулся вперед и обнял меня. Что он говорил, я не понял, но он явно был доволен разминкой. Как и я сам.
Самое ужасное, что голова и у меня кружилась от усталости.
Но этого мне было мало. Я пообещал себе, что сегодня измотаю себя тренировками до полусмерти, потом наемся до отвала, лягу спать, а когда проснусь – начну все сначала.
Поэтому я направился к стрелкам. Через некоторое время я одолжил у кого-то лук и привычным способом, тремя пальцами, выпустил сотню стрел. С попаданиями у меня было не так уж плохо. Затем какое-то время глядел на всадников, на их копья, щиты, булавы. Когда это мне надоело, отошел к тем, кто упражнялся в рукопашной.
Наконец я поборол по очереди троих и тут понял, что выложился. Полностью. До конца.
Я сидел в тени на скамье, тяжело дыша и истекая потом. И думал о Лансе, о Ганелоне и о еде. Минут через десять я вернулся в свою комнату и снова ополоснулся.
Тут я почувствовал волчий голод, а потому отправился на поиски обеда и новостей.
Не успел я отойти подальше от двери, как один из двух стражников, которых я запомнил с минувшего вечера, – тот, что провожал меня спать, – подошел ко мне и сказал:
– Лорд Ганелон просит вас отужинать с ним в его апартаментах, когда пробъет колокол.
Я поблагодарил, обещал непременно явиться, вернулся к себе и отдыхал на кровати, пока не настало время. А потом направился к Ганелону.
Мышцы мои начинали болеть, добавилось и синяков. Что ж, это неплохо и поможет мне выглядеть старше. Я постучал в дверь Ганелона. Впустил меня мальчик, затем немедленно присоединившийся к другому юнцу, расстилавшему скатерть на столе перед очагом.
Ганелон в подпоясанной куртке, брюках и сапогах – все зеленого цвета – сидел в кресле с высокой спинкой. Когда я вошел, он поднялся и пошел навстречу поприветствовать меня.
– Сэр Кори, мне уже доложили о ваших сегодняшних подвигах, – сказал он, пожимая мне руку. – Теперь рассказ о том, как вы несли Ланса, кажется более достоверным. Должен признать, вы куда сильнее, чем кажетесь, – прошу не воспринять это как обиду…
Я усмехнулся:
– Никаких обид.
Он подвел меня к креслу, подал мне бокал с белым вином, которое было для меня слишком сладким, и сказал:
– Глядя на вас, я мог бы решить, что справлюсь с таким одной левой… Но вы пронесли Ланса целых пять лиг да еще убили по дороге двух клятых кошек. Он рассказал мне и о каирне из больших валунов…
– Как он сегодня? – перебил я.
– Пришлось приставить к нему часового, чтобы он не поднимался с постели. Этот бугай захотел было встать и погулять по замку. Господом клянусь, я не выпущу его из кровати еще целую неделю!
– Значит, ему лучше.
Ганелон кивнул:
– За его здоровье.
– За это стоит выпить.
И мы выпили. А потом он сказал:
– Если бы в моей армии все были вроде вас с Лансом, вся история могла бы сложиться и по-другому.
– Какая история?
– Да с Кругом и его стражами, – ответил он. – Вы о нем не слышали?
– Ланс упомянул, но это и все.
Один из мальчиков обжаривал на слабом огне насаженный на вертел громадный шмат говядины; время от времени поворачивая вертел, он
