- Задавай, - ответила она, расставляя пузырьки на одной из полок аккуратными рядами. - В последнее время все мои секреты стали достоянием общественности.
- Может быть, я и способен скрывать эмоции от королевы, но я не могу скрыть того факта, что я - с Луны и что она может меня контролировать. Но когда ты пришла на тот бал, твой дар вообще невозможно было вычислить. Если честно, поначалу ты показалась мне землянкой. Я знаю, именно поэтому королева и Сибил Мира насмехались над тобой, обращались с тобой как с пустышкой, а ты будто и была ею, без сил, без дара. - Ясин пристально посмотрел на нее, словно пытаясь разглядеть что-то в хитросплетении проводов и чипов, скрытых в ее голове. - А потому ты вдруг перестала быть пустышкой. Твой дар расцвел и стал просто ослепительным. Даже сильнее, чем у Леваны.
- Ну, спасибо... - обиженно пробормотала Зола.
- Так как тебе это удалось? Как ты могла скрывать такую силу? Левана тут же должна была почувствовать... мы бы все почувствовали. Когда я смотрю на тебя, я больше ничего вокруг не вижу.
Закусив губу, Зола посмотрела в зеркало, висевшее над маленькой раковиной. Она совершенно не удивилась тому, что у нее, оказывается, запачкан сажей подбородок (интересно, как давно она так расхаживает?) и несколько слипшихся прядей выпали из хвоста. Зеркало показывало ее такой, какой она была на самом деле, - простым грязным киборгом.
Она попыталась представить себе, каково это - увидеть себя такой же, какой ей предстала Левана: до ужаса прекрасной и могущественной. Но это было невозможно, пока на нее пялилось такое отражение.
Вот почему Левана ее так ненавидела. Но Золе ее собственное отражение показалось почти успокаивающим, вселяющим уверенность. Продавщица сказала, что она храбрая и красивая. Ясин назвал ее ослепительной. Стало легче, когда она поняла, что они ошибаются.
Она все еще оставалась прежней Золой.
Заправив за ухо непослушный локон, она попыталась объяснить Ясину секрет «системы биоэлектрической безопасности», которую изобрел ее отчим и установил ей в позвоночник. Годы эта система блокировала ее лунный дар, и именно поэтому до недавнего времени Зола и не подозревала, что прилетела с Луны. Это устройство должно было защищать ее, не только не позволяя ей использовать ментальную силу и тем самым компрометировать себя перед землянами, но и предотвращая тяжелые побочные эффекты, от которых страдает большинство жителей Луны, не имеющих возможности пользоваться даром: депрессию, паранойю и галлюцинации.
- Вот почему доктор Эрланд иногда болтает сам с собой, - пояснила она. - Он годами не использовал своего дара - с тех самых пор, как прилетел на Землю, и теперь его рассудок...
- Секунду.
Она замолчала, не из-за того, что Ясин перебил ее - вокруг него вспыхнуло облако каких-то энергий. Эмоции! И Зола их никак не ожидала.
- Это устройство не позволяло тебе использовать дар и в то же время сохраняло тебе здравый рассудок... годами?
- Ну, в первую очередь он не позволял мне применять ментальную силу, а потом уже защищал от побочных эффектов.
Ясин отвернулся и постарался принять как можно более беззаботный вид, но было слишком поздно. Глаза его вспыхнули, воображение заработало в полную силу.
Средство, способное отключать лунный дар, сделает всех равными.
- В любом случае, - Зола нервно потерла шею в том месте, где оставалось устройство, уже неисправное, - доктор Эрланд его отключил. В течение двух недель перед балом дар то возвращался, то уходил, а потом эмоциональное напряжение перегрузило устройство - и теперь я такая. Совершенно лунная. И надо сказать, что это случилось очень вовремя.
Она поморщилась, вспомнив холодок пистолетного дула на виске.
- А существуют ли другие такие устройства? - Ясин посмотрел на нее светящимися радостью глазами.
- Вряд ли. Отчим умер еще до того, как этот прибор полностью протестировали, и, насколько мне известно, других таких он не изготовил. Хотя он и мог оставить планы и чертежи, объясняющие, как он работает...
- Вряд ли это возможно. Но подобное изобретение... может в корне изменить все. - Он покачал головой. Продавщица вернулась к ним и поставила на прилавок корзину, полную товаров. Водрузив сверху бутылки, которые принесла раньше, и портскрин, она пододвинула корзину к Золе.
- Просто чудесно, - улыбнулась Зола. - Огромное вам спасибо. Доктор сказал мне, что вы можете записать сумму на его счет.
- Для Золы Линь все бесплатно. - Женщина взмахнула рукой и достала из кармана собственный портскрин. - Но... Не позволите ли сфотографировать вас на память? Моя первая знаменитость!
Зола отпрянула.
- М-м-м... Извините, но я сейчас стараюсь не сниматься.
Продавщица разочарованно поникла, но убрала порт в карман.
- В самом деле, мне очень жаль. Я сообщу доктору, что вам следует заплатить, ладно?
Она сняла корзину с прилавка и удалилась, не дожидаясь возражений.
- Стараешься не сниматься? - пробормотал Ясин, шагая за ней следом. - Ты ведешь себя как настоящая лунная принцесса.
Зола сердито покосилась на яркое солнце.
- Скорее, как настоящая преступница в розыске.
Глава 26
Мысли Скарлет были вязкими и тягучими, как болотная грязь, но пальцы оставались стремительными и чувствительными, порхая над пультом управления космического челнока и повторяя серию доведенных до автоматизма движений. Прямо как в те вечера, когда она возвращалась на ферму, завершив доставку товаров. Казалось, еще чуть-чуть - и она ощутит резкий запах заплесневелого бабушкиного ангара и свежий аромат земли с окрестных полей. Скарлет выпустила шасси и нажала на тормоза. Корабль сел. Некоторое время двигатель ворчал вхолостую, затем Скарлет отключила его, и воцарилась тишина.
За спиной раздался звук падения. Женщина визгливо закричала, и ее злоба почему-то окончательно запутала и без того тяжелые, словно окутанные паутиной мысли Скарлет.
Во лбу запульсировала мигрень и стала постепенно захватывать сантиметр за сантиметром. Содрогнувшись, Скарлет откинулась на спинку пилотского сиденья и прижала ладони к закрытым глазам, пытаясь отгородиться от ослепительного белого света, смятения и боли.
Затем в голове словно взорвалась какая-то преграда, и Скарлет со стоном повалилась вперед. Ремень безопасности не удержал, и она рухнула на колени, лихорадочно, жадно хватая воздух, как утопающая.
Во рту у нее пересохло, и челюсть болела так, будто она сутками скрежетала зубами. Но неподвижность и глубокие вдохи помогли: головная боль понемногу начала отступать. Мысли прояснились, хотя вопли на заднем плане стали резче и неприятно резали уши.
