— Скажи, брат мой, как твоя русская подопечная?
— Она прибыла в Париж, устроила скандал и потребовала предоставить ей помещение, соответствующее ее статусу. Первое, что она сделала, это написала письмо царю с аналогичным требованием выделить ей содержание, достаточное для ее приличной жизни. По характеру — истеричка, склонна к быстрым переменам настроения, жадная, со стервозным характером.
— Брат мой, вы должны понимать, что такой несчастный случай с ее невенчанным супругом весьма негативно отразился на характере этой особы. Для нас важно одно — насколько она управляема, насколько хорошо сможет сыграть свою роль.
— Играть роль она умеет, большая часть ее истерик хорошо инсценированы они имеют конкретную цель и выверенную продолжительность… а вот по поводу управляемости, тут надо работать и работать.
— Документ?
— Мы далеко продвинулись. У этой особы сохранились письма покойного царя, это сильно помогло, но еще предстоит серьезная работа с тем, чтобы сей документ стал совершенно неотличим от подлинного.
— Когда это будет готово?
— Не менее полугода, брат Петер.
— Это время у нас имеется, думаю, нам надо продолжить работать над управляемостью этой особы. Это очень важно. И еще… Никаких связей с нашим Орденом быть не должно! Я считаю это важнейшим аспектом в вашей работе. Подведите к ней нашего человека, предложите лекарства от нервного истощения, мне ли учить тебя и объяснять необходимые шаги. Если кто-то вам мешает — уберите препятствия.
— Я еду в Париж завтра, брат Петер.
— Благослови тебя Господь, брат Анджей.
Ну что же… теперь надо подготовиться к аудиенции у папы, тем более, что ему есть что доложить понтифику. Когда идешь к Его святейшеству, хорошо иметь в запасе не один вариант действий, а несколько. И Петер Ян Бекс, генерал Ордена Иисуса задремал прямо в кресле. Годы давали знать о себе.
Глава девятнадцатая. Лондонские страсти
Глава девятнадцатая
Лондонские страсти
Лондон, Пэлл Мэлл 94, Карлтон клуб
13 марта 1880 года
Ничто не дает столько преимуществ перед другими, как способность оставаться спокойным и хладнокровным в любой ситуации.
(Томас Джефферсон)
Роберт Нэвилл
Устроиться работать в клуб Тори, Карлтон клуб, было непросто. Мне несказанно повезло. Я три года проработал в Джуниор Карлтон клубе, который располагался почти напротив главного логова консерваторов, на Пэлл Мэлл 30. Но это было место сбора молодых аристократов, моя же цель была попасть в главную резиденцию тори, ибо только тут можно было надеяться, что тебя заметят и ты станешь помощником какого-то влиятельного лица, а ведь именно они, консервативные политики, в наше время наиболее влиятельны. Мои друзья считают меня блаженным, кому нужен потомок нищих дворян из Уэльса? Но ведь меня заметил сам Генри Марчер, который и отвечает за всех слуг в клубе, он меня и пригласил работать в это самое престижное заведение Лондона. Нет, есть клубы более закрытые, более аристократичные и чаевые там дают побольше, но по политическому влиянию… тут конкурентов нет. Вот, мистер Генри приказал обслужить джентльменов в гостевой комнате №3. Это специальные комнаты для приема не членов клуба и ведения деловых переговоров, подслушать что-то в этих комнатах невозможно. Я быстро покатил тележку с блюдами, накрытыми крышками, в комнату, расставил все на столе, убрал лишний прибор, стараясь не рассматривать присутствующих там, впрочем, двух из них я хорошо знал: высокий, худой, с аккуратно подстриженной бородой сэр Генри Фредерик Понсонби, личный финансовый секретарь Ее Величества, он всегда одет безукоризненно, многие считают его эталоном стиля. Второй постоянный посетитель Карлтон клуба — худощавый мужчина с окладистой бородой и длинными, аккуратно приглаженными волосами, Генри Сесил Рейкс, председатель комитета путей и средств, вице-спикер палаты Общин. Этот джентльмен одевался несколько небрежно, но был уже хорошо известен, не как лидер лондонского бомонда, а как один из лидеров тори. Третий человек был гостем клуба, хотя он был одет в цивильное платье, но в нем чувствовалась военная выправка. Худощавый, с роскошными бакенбардами, я узнал в нем адмирала Хорнби, его фотография появлялась в газетах, многие считали его вторым Нельсоном. Впрочем, в нашем клубе о нем говорили, как о слишком осторожном флотоводце, но хорошем дипломате. Да, слуги многое слышат, но сюда берут только людей с очень короткой памятью, например, умеющих сразу же напрочь забыть, кого видел в гостевой комнате. Сделав свое дело, я занялся прочими обязанностями, которых было достаточно, вот только не мог не заметить, что эти три господина слишком быстро оставили помещение и куда-то быстро удалились. Так начиналось «роковое тринадцатое марта 1880 года».
Генри Понсонби
Эта встреча вызывала у меня чувство неопределенного беспокойства. Когда личный врач моего любимого
