помощь не спасло mother. Ей осталось несколько дней жизни. Не более того. Врачи, как всегда, ошибались, Виктория протянула еще почти два месяца, самые тяжелые месяцы в моей жизни! Она ушла из жизни 9 мая 1880 года.
А в тот роковой день я закрылся в своих покоях в Букингемском дворце, попросив оградить меня от соболезнований царедворцев. Мне надо было собраться с мыслями. Осознание того, что предстоит взойти на трон меня как-то выбило из колеи. Я был уверен, что это случиться, но не сейчас, намного, намного позже.
Увы, ко мне смог пробиться финансовый секретарь Ее Величества, Генри Понсонби. Ну, это не удивительно, с его-то гренадерским ростом! Он был доверенным лицом моего отца, подполковником, фактически, командовал гвардейским гренадерским полком, шефом которого и был принц-консорт. Генри сражался в Крыму, и проявил себя более чем достойно! Он показал себя не только хорошим военным. Но и отличным администратором, не даром my mama ввела его в Тайный совет. Он сказал, что имеет сообщить мне нечто сверхважное, предназначенное для весьма узкого круга лиц. К полуночи эти лица собрались в моем кабинете, я же постарался сделать все, чтобы наш разговор не оказался подслушанным. Поэтому разговор происходил не в гостиной и не в кабинете, а в спальне — угловой комнате, в безопасности которой я не сомневался. Довольно странным был состав приглашенных лиц: кроме самого Генри были еще один из лидеров консерваторов в Парламенте, Генри Рейкс, молодой политик-консерватор, член Тайного совета лорд Джордж Фрэнсис Гамильтон и еще один сравнительно молодой политик, капитан гренадеров и контролер домашнего хозяйства Хью де Грей Сеймур, граф Ярмут. Ровно в полдень явился еще один человек, которого я ожидал увидеть меньше всего: адмирал Хорнби. Но то, что рассказал адмирал, было еще более невероятным, чем его появление в моей спальне! Я долго не мог прийти в себя от такого рассказа. Генри Понсонби поблагодарил адмирала за информацию и попросил оставаться у себя, после чего проводил из моих покоев.
— Насколько обвинения русского имеют основания? — сумел я задать вопрос, когда немного пришел в себя.
— Абсолютно точно имеют. — подал голос граф Ярмут. — Есть документы, которые это подтверждают. В том числе финансовые.
— Главный вопрос: имеются ли у русских неопровержимые доказательства нашего вмешательства или это было блеф? В зависимости от этого можно строить стратегию нашего противодействия противнику. — это вступил в разговор Рейкс, всегда осторожный политик. Иногда слишком острожный. Но поэтому он и здесь.
— А еще не помешало бы узнать, не блефует ли адмирал. Например, прикрывает свою задницу из-за Кронштадского провала? — это уже снова я спросил.
— Это мало вероятно. Репутация Хорнби весьма высока. — ответил лорд Гамильтон.
— Сир, адмирал назначил встречу через врача ее Величества еще до того, как произошел несчастный случай, он не знал, прочитала королева письмо или нет и хотел предотвратить это. Хотя мотив был не только забота о здоровье Ее Величества, ведь он просил Дженнера ехать во дворец, но и предупредить королеву от необдуманных резких поступков. И он не знал, что письмо уничтожено, просто не мог знать!
— Вы убедили меня, сэр Генри. И прошу вас, я еще не король… если есть хоть какая-то надежда я буду молиться, чтобы матушка выздоровела. Если же мне придется надеть на себя корону, надо понимать, что нам делать? Это ведь ультиматум. У царя хватит золота, чтобы объявить охоту на всю нашу семью. И людей, чтоб это исполнить. Как вы оцениваете его угрозы, господа?
— Именно как угрозы, Ваше Королевское Высочество. Это пощечина, вызов, русский царь бросает нам перчатку. Прекрасно, что письмо сгорело. Надо, чтобы слухи об этом распространились как можно быстрее. — высказался Рейкс.
— Вы правы, сэр Генри, я бы добавил следующее действие: отправить к императору Михаилу нашего посланника: так и так, не понимаем, из-за чего произошли недоразумения между нашими государствами, Ее Величество вот-вот представится, давайте начнем все с чистого листа. Тогда станет ясно, блефует Михаил или нет. Его угроза означает начало мировой войны… И Россия не выстоит против коалиции всех европейских держав. Нам необходимо время, и его надо выиграть! — это уже вступил в роль второй Генри — Понсонби. Ну что же, а пока матушка находится в столь плачевном состоянии мне надо определить способность империи к войне с Россией. Конечно, на море… на суше пусть воюют другие!
[1] В некоторых случаях, чтобы читатель не так часто спотыкался об английские фразеологизмы, автор взял на себя смелость заменять их русскими аналогами.
[2] Mother, my mom, mom, mama — мама (англ.)
Глава двадцатая. Семейные разборки
Часть седьмая
Дело-то семейное
Семья — это не те, кто тебя балует и следует всякому
твоему капризу. Это те, кто сражается за тебя и
за кого сражаешься ты.
(фраза из фильма)
Глава двадцатая
