– Хой, а тут еще и Логмир вообще-то стоит, — напомнил закатонец. — С верными товарищами — Рарогом и Флеймом.
– И что с того? — презрительно подняла брови Руаха, резко выпрямляясь и начиная… расти!
Гвениола дико завизжала. Дряхлая колдунья стремительно увеличивается, превращаясь в самую настоящую великаншу. От нее исходит чудовищное, непомерное давление, действующее непосредственно на сознание — разрушающее его, разбивающее, крошащее на отдельные мысли. Еще немного, и от той личности, что именуется принцессой Гвениолой, не останется даже воспоминания…
Но тут все вдруг мгновенно прекратилось! Гвениола открыла глаза — между ней и Руахой встал Логмир. Судя по перекошенной роже — теперь ментальный молот колдуньи-великанши бьет именно по нему.
– Ты… — изумилась она. — Ты что…
– Во дурная бабка! — сквозь боль прокряхтел Логмир. — Я, между прочим, герой, про меня песни поют, а она на что-то надеется! Да я аж двух Султанов Стихий почти в одиночку победил!
– Наглый мальчишка! — прогремела огромная старуха. — Я же тебя сейчас раздавлю!
Ментальный нажим резко усилился. Логмира пригнуло к земле, он затрясся и скорчился от боли, но на лице по-прежнему играет улыбка. Гвениола сжалась в комочек у него за спиной, в ужасе понимая — этот закатонец сейчас ее единственная защита.
– Разве тебе со мной тягаться? — снисходительно усмехнулась Руаха. — Как ты вообще додумался явиться сюда один?
– Логмир не один! — раздался басовитый рокот. — Индрак… идет!
Из непроглядной тьмы выступил силуэт гигантского дэвкаци. Мозолистые ладони крепко сжимают рукоять тяжеленной кувалды.
При появлении нового лица Руаха вздрогнула и вроде бы чуточку уменьшилась. Логмир же, напротив, выпрямился — ментальный нажим разделился надвое. Индрак с утробным рыком зашагал вперед, пригибая голову, словно против сильного урагана.
– Так вас двое?.. – раздраженно поморщилась колдунья. — Это не намного сложнее…
– Во имя Добра, я нападаю!!! – разнеслось вокруг громогласное.
Свет Белого Меча прорезал темноту, как раскаленный нож масло. Но еще ярче полыхнул другой свет — свет, горящий в глазах лода Гвэйдеона.
Руаха Карга дернулась и уменьшилась еще сильнее. На лице впервые отразился испуг — но пока еще не слишком сильный.
– Руки поднять, лицом к стене! — крикнула Ванесса, растревожив тишину пистолетной очередью. — Полиция Сан-Франциско!
– Так вот что вы задумали?! – злобно проскрипела Руаха, уменьшаясь все быстрее и быстрее. Она уже почти поравнялась с рослым Индраком.
– Именно так, зеньора колдунья, — спокойно кивнул король Обелезнэ, мерным шагом выступая из темноты. Серебряный венец на его голове вспыхнул ярким факелом. — Кажется, мы еще не до конца закончили наш разговор.
– Это… это… — начала задыхаться Руаха, вновь превратившаяся в обычную скрюченную старушонку. — Я еще не… вы не… не отдам!.. Не отдам!!!
– Отдашь, — высветился из тьмы багровый силуэт, стремительно приобретающий человеческие черты. — Отдашь. Мардук Двуглавый Топор, твоими пятьюдесятью именами я говорю этой женщине — уходи сейчас!.. По-хорошему убирайся из этого разума, или я тебя развоплощу!
– Нет!.. нет!.. нет!.. – твердила одно и то же дико вращающаяся Руаха.
Ее окружили со всех сторон, ментальное давление истаяло и разбрызгалось, поглощенное сразу шестью сильными сознаниями. Теперь колдунья уже сама глядит на своих врагов снизу вверх — уменьшилась настолько, что может усесться верхом на кошку.
Катаны Логмира, молот Индрака, меч лода Гвэйдеона, пистолет Ванессы, корона Обелезнэ и посох Креола — ото всех от них бьют лучи света. Ярко-синий, коричнево-оранжевый, серебристо-белый, розовато-сиреневый, светло-серый и багрово-пурпурный лучи — все скрестились на крошечной старушке. Та болезненно хрипит, не в силах одолеть шестикратный нажим, комкающий и выпихивающий из захваченного тела.
Подняв руку, Креол медленно разомкнул губы и принялся читать нараспев:
Что есть любовь, печаль и боль,что горе есть, разлука, ужас,я повторяю, говорю,что в тьме и мраке нет спасенья,но света луч пробьется вновь,рассеет мглу и успокоит…
Как долго в мире ты звучал,звук тишины, глас темной крови,о сколько времени я спал,пока вершилось ожиданье…
Но нет печали на заре,когда поднимется вновь солнце,и душу лечит мне рассвет,вдаль прогоняя тьмы унынье…
Этот странный мотив в его устах обернулся некими странными стихами без рифмы. Бессмысленными, бесформенными, но каким-то непостижимым образом наполняющими все вокруг удивительной беззвучной мелодией.
И мрак сменился светом.
Гвениола открыла глаза и озадаченно моргнула. Почему-то она оказалась в горизонтальном положении. Взгляд уперся в потолок большого королевского кабинета. А вокруг стола, держась за руки, стоят те шестеро, что были и в том странном мире — Креол Урский, Ванесса Ли, лод Гвэйдеон, Логмир Двурукий, Индрак Молот и король Обелезнэ Первый Калторан. Глаза у всех плотно зажмурены, уста Креола все еще беззвучно шевелятся.
– Где я?.. – прошептала принцесса.
– В реальном мире, — ответил маг, открывая глаза. — Теперь — в реальном.
– А где колдунья?..
– Убралась. Если ее старое тело все еще живо — вернулась в него.
– А, вот как… — глубокомысленно кивнула Гвениола, вновь лишаясь сознания.
Глава 14
Владека не так велика, как Иххарий, Симбаларь или Баан-диль-Ламмарих. Но это все равно огромный город с сотнями тысяч жителей. В нем множество школ, больниц, магазинов, жандармских участков и прочих учреждений для общественных нужд.
А также, конечно, кладбищ.
Государственная религия Рокуша — настаолизм, вера в Единый Дух, абсолютного и несотворенного Бога, персонификацию мирового Добра, пронизывающую все живое. Согласно настаолизму, все в природе взаимосвязано — в каждом растении, животном и человеке есть частички Единого. После смерти эта частичка вновь возвращается к породившему ее источнику — в Шемуссен, настаолический рай. И чтобы облегчить возвращение, умершего следует поместить туда, где связь с природой наиболее сильна.
Глубоко под землю.
Кладбища Владеки расположены за городской чертой — там, где нет шума, людских толп и каменных зданий. За живыми изгородями, окружающими эти островки спокойствия, в деревянных гробах сладко дремлют мертвецы.
Самое роскошное кладбище — Северное, здесь хоронят лиц благородного происхождения. Простонародью предназначены три других — Затратное, Среднее и Остатнее. Могилы на первом стоят недешево — на нем находят упокоение купцы, банкиры, заводчики и прочие крупные буржуа. На второе, соответственно, попадают обычные мещане среднего достатка. Ну а третье, самое большое, совершенно бесплатное, поэтому и хоронят там тех, кто не может позволить себе что-то получше. Не то чтобы условия на Остатнем кладбище так уж сильно отличались — просто лежать там не очень престижно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
