Вчерашняя жара сменилась совсем не летней прохладой и нудной мелкой моросью. Королевская свита утыкалась зонтиками, напоминая стаю грибов на прогулке. Обелезнэ Первый аккуратно переступает через могилы — в этом районе они сгрудились необычайно тесно.
– А здесь у нас, маркиза, начинается кладбище Славы, — кивнул Джориан, не вынимая озябших рук из карманов. — Для погибших в сражении. Извольте глянуть вон туда — там предшественник мой спит, капитан Нобан. А под соседней плитой его предшественник — капитан Капитан.
– Как-как? — удивилась Ванесса. — Капитан… Капитан?
– Точно так. А что?
– А… да нет, ничего, — спохватилась девушка.
И в самом деле — ведь на рокушском слово «капитан» звучит совершенно иначе, нежели на земных языках. Но звукосочетание «капитан», тем не менее, здесь известно — как фамилия. Совершенно обычная рокушская фамилия, но породившая забавный каламбур, понятный исключительно ей, пришелице с Земли.
По этому поводу Ванессе вспомнился рассказ папы о первой встрече родного Китая с христианством. Как известно, несториане, явившиеся в Поднебесную проповедовать Священное Писание, транскрибировали имя Мессии, сохранив исконное произношение. То есть — «и шу». И долго не могли понять, почему это священное имя вызывает у туземного населения довольно странную реакцию. В конце концов выяснилось, что китайцы понимают написанное дословно…
Вместе иероглифы «и» и «шу» означают «бегущая крыса».
– Большое у вас тут кладбище… — оглядела бесчисленные ряды могил Ванесса. — Вы что же, всех погибших в бою сюда свозите?..
– Не всех и не всегда, — покачал головой Обелезнэ. — Порой это просто невозможно. Но стараемся по мере сил.
– И охота вам возиться?..
– Нельзя научиться любить живых, если не умеешь хранить память о мертвых, — холодно ответил король.
Креол тем временем оторвался от общей группы и теперь угрюмо изучает большой лист ватмана, стоя в позе Наполеона. Правая рука полностью отросла, но все еще плохо двигается, и он прячет ее за пазухой.
Шамшуддин тем временем исполняет подсобную работу. Десятки бараньих лопаток сами собой носятся туда-сюда, вычерчивая в грязи хитрые узоры. Рябиновые ягоды, сушеные листья и еще какая-то дрянь тысячами разлетаются по могилам, в строгом порядке укладываясь на надгробных плитах. Из больших бутылей зеленого стекла взвиваются струи красной жидкости, петляя в воздухе танцующими змеями.
Маргул стоит абсолютно неподвижно, рассеянно попивая кофе из термоса, но разум его трудится за сотню человек.
– Может, все-таки объяснишь, что это такое будет? — спросила Вон, раскрывая над Креолом зонтик. Тот, как обычно, плевать хотел на комфорт — пока условия не слишком мучительные, пальцем не шевельнет.
– Один из девяти мощнейших ритуалов, изобретенных нашей Гильдией, — рассеянно ответил маг. — Длань Нергала. Пока мы летели к Каббасиане, свободного времени было много — вот я его и заготовил.
– Понятно, понятно… И что он де…
– Подвинься, — перебил ученицу Креол. — Ты стоишь на ключевой точке.
Вон отступила на несколько шагов — под ступней действительно обнаружился круг со сложным символом, вырезанный прямо в гранитной плите. Маг что-то неразборчиво пробурчал, обвел круг магической цепью и с силой вонзил в центр посох. Адамантовый наконечник вошел в камень, как в мягкий пластилин. Даже пришлось придерживать — посох рвется провалиться еще глубже, увлекаемый одной лишь силой тяготения.
– Вообще-то, для Длани Нергала положено как минимум три мастера-некроманта, — поморщился Креол. — А у нас всего один — я. Еще одного худо-бедно заменит Шамшуддин — он не некромант, но зато целый архимаг. А вместо третьего я использовал посох — он достаточно мощный, чтобы сыграть роль мага-человека. Я буду осуществлять непосредственно ритуал, а эти двое обеспечат приток сил.
– Как скажешь. Но все-таки — что эта твоя Длань делает?
– А ты до сих пор не догадалась? — растянул губы в улыбке Креол. — Поднимает мертвецов, конечно. Иначе зачем, по-твоему, мы пришли на кладбище?
– Мертвецов?.. – заморгала Ванесса. — Так что, армия, которую ты вчера обещал, это армия… МЕРТВЕЦОВ?!!
– Не ори на меня! — повысил голос Креол. — Чего ты вопишь, как будто я тебя режу?! В чем дело?!
– Ни в чем, совершенно ни в чем! — фыркнула Вон. — Армия мертвецов… Боже мой… Рассказали бы мне пару лет назад, что я буду в другом мире помогать ожившей мумии оживлять армию мертвецов… нет, ну это сдуреть можно! Вы, я гляжу, нескучно там жили, в своем Шумере!
– Ну, не просто обычных мертвецов, — уточнил Креол. — Длань Нергала — высший уровень некромантии. Возможно, в какой-то другой Гильдии и есть ритуал лучше, но в нашей это был предел. Ничего мощнее мы так и не изобрели.
– И чего в нем такого хорошего? Зомби летучими будут, что ли?
– Э-э-э… нет. До такой глупости мы не додумались, — признал маг. — Зомби будут… вообще-то, это вообще будут не зомби. Зомби — это низкий класс. Обычный зомби скован трупным окоченением, он очень медленно движется, постепенно разлагается, от него отваливаются куски, а главное — совершенно нет мозгов. Зомби — это даже не животное, а просто ходячий кусок гнилого мяса. Он исполняет приказы хозяина — больше ничего. Если зомби оставить без приказа, он будет стоять неподвижно, пока не сгниет совсем. Этим он отличается от упыря. Упырь — это такой же зомби, но дикий, буйный, его трудно, а подчас и невозможно контролировать. Он вечно голоден, поэтому атакует и пожирает всех, кого видит. Некроманты вообще редко их создают — упырь рождается сам, если трупа коснулась Тьма.
– А у тебя будут кто? — перебила Ванесса.
Нашел же время для лекции…
– У меня будут эйнхерии! — гордо сообщил Креол. — Эйнхерий — это очень могучая нежить. Они в десять раз сильнее людей, вдвое быстрее передвигаются, их крайне сложно убить, они не чувствуют боли, холода и жары, не знают сна и усталости, совершенно не разлагаются и даже регенерируют поврежденные ткани! Правда, им нужно кормиться, но едят они любую пищу, подходящую человеку. А самое главное преимущество эйнхерия — при оживлении к нему возвращается душа. А это невероятно сложно — вернуть душу, уже ушедшую в мир мертвых. Но благодаря этому эйнхерий знает и умеет все, что знал и умел при жизни, обладает прежними чувствами, эмоциями, желаниями и мотивациями. То есть, он объединяет в себе все достоинства — как живого человека, так и нежити!
– Круто! — невольно восхитилась Ванесса. — Но они все равно будут мертвые, да?
– Конечно. Но думать, говорить и вести себя будут как совсем-совсем живые. Правда, вот эта сторона эйнхерия несет в себе очень серьезный недостаток…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
