Он мысленно поблагодарил появившихся как нельзя вовремя бойцов.
Мелиниэль развернулся и бросился бежать. Иянне или Иврайне нужно будет призвать гнев ожидавших на кораблях мертвецов, ибо всего за один удар сердца казавшаяся неизбежной победа превратилась в битву за выживание.
![]()
ГЛАВА 27
ШЁПОТ БОГА
Патриарх недовольно зашипел и ткнул острием Суин Дэлла в сторону Иянны. Духовидица снова выпала из группового разума, исторгнутая из него как чужачка, поэтому не ощутила сопровождающего жест психического наказа. Однако его последствия стали видны сразу же: члены дома Ариеналь перестали держаться за руки и с рыком и проклятиями двинулись на нее.
Иянна подскочила к Сайдари, доставшему из рукава кинжал в форме руны Кхаина. Она отбила неуклюжий удар, сломав противнику запястье, и нож звякнул о пол. Другой рукой Иянна схватила родственника за горло с такой силой, что ее длинные, больше не спрятанные под перчаткой ногти оставили глубокие царапины в плоти над сонной артерией. Девушка ощутила его присутствие в групповом разуме, и, хотя патриарх был началом и концом психической сети, Сайдари являлся средоточием — линзой, через которого чужак транслировал свои мысли. Его смерть сильно навредила бы зайсутранцам.
— Ваш лорд-хранитель умрет первым! — прорычала Иянна, переведя взгляд с патриарха на его ковен, а затем обратно. — Никому не двигаться!
Приказ остановиться пришел так же мгновенно, как прежде команда атаковать, и ему подчинились беспрекословно. Несколько Ариеналей сжимали вынутые из-под плащей лазпистолеты и извлеченные из ножен мечи и кинжалы. У других были только когти и клыки — генетическое наследие извратившего их существа, — однако и такое оружие в смертоносности не уступало тому, которое создали в мастерских Зайсутры.
— Тебе не выжить, — просипел Сайдари. Скорчившись от боли, он вывернулся из ее хватки и отступил назад. — Ты сглупила, оставив свое оружие. Тобой так легко управлять. Скорбь твоя скрывает одну лишь слабость.
— Я ношу оружие не ради того, чтобы найти покой в скорби, — ответила Иянна. Ее пульс участился, когда она выставила перед собой пустую руку. — Я ношу его, дабы укротить свою ярость. А она — мой неизменный спутник.
Из ее ладони вырвалось синее пламя — столб огня, который затем превратился в мерцающее копье Тевтласа, и в его золотом лезвии отразилось потрясенное лицо Сайдари.
Прежде чем лорд-хранитель успел отреагировать, Иянна вонзила копье в грудь Сайдари, одним ударом разрубив ребра, сердце и позвоночник. Даже когда он забился в смертных судорогах, она продолжала видеть перед собой отца и невольно задалась вопросом, выглядел ли он так же, когда взрыв торпед сгубил ее семью.
С членов семьи Ариеналь словно спало заклятие, и зайсутранцы тут же ринулись на нее снова, но мысли Иянны занимали не они. Духовидица перескочила через падающий труп Сайдари и устремилась к патриарху.
Он грузно встал с трона, и из его потемневшей плоти вырвалось пламя, адским светом отразившееся от железной и бронзовой брони, что напоминала хитиновый панцирь. Не дотягивая до настоящего полубога или подлинного отца чужеродного выводка, патриарх неумело обращался со своим противоестественным гибридным телом и потому неловко замахнулся оружием. Оно пронзительно завизжало от жажды крови, но пылающий наконечник Суин Делла прошел далеко от копья Тевтласа, выставленного против него для защиты.
— Ты — монстр и телом, и духом! — проскочив под когтем, выпалила Иянна. — От тебя отреклись что боги, что демоны!
Золотистое острие ее оружия ударило ему в грудь, выбив сноп искр, которые обратились брызгами ихора. Пробегая мимо, Иянна увернулась от очередного взмаха клешней и едва не налетела на его трон. Стремительным обратным ударом монстр задел ее плечо, так что по броне и мыслям духовидицы растекся психический огонь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Однако у аватары имелось другое оружие, мощнее даже, чем копье бога войны.
На мгновение Иянна ощутила отток ментальной энергии, внезапный вакуум, когда патриарх вобрал латентную пси-мощь группового разума, втянув в себя остаточные мысли всех составляющих его альдари. Зайсутранцы пошатнулись и затряслись. Некоторые вскрикивали, другие задыхались в экстазе, отдавая псионические силы своему хозяину.
В результате грубой пси-атаки Иянну отбросило в сторону, и она врезалась в остатки стены из плоти святая святых. От удара по ее рунической броне поплыли пятна белой и зеленой энергии, и чужак, испытывая чувства Иянны беззвучным злобным воем, попытался вонзить ей в разум псионические когти.
Иянна понимала, что не справится с мощью группового разума, ведь противиться ему было все равно что пытаться остановить звездолет рукой. Но духовидица уже побывала внутри, увидела его структуру и цель и осознала, что он являлся точно такой же частью Зайсутры, как сами его обитатели вместе с патриархом.
И сквозь гул разумов чужаков и душ совращенных альдари Иянна ощущала, что где-то там гибнут ее спутники-иннари.
Она чувствовала, как их отлетающие души взвихряются вокруг Иврайны, напоминающей ей ледяную глыбу. Рядом с ней, подобно кроваво-красному кинжалу, высился Визарх.
Иянна ничего не знала о ходе боя, кроме того, что обе стороны несли потери. Ибо со смертью каждого зайсутранца групповой разум слабел.
А со смертью каждого иннари...
Иянна позволила своим мыслям сложиться в единое целое, создав таким образом кратковременный психический коллапс. Посреди отлива сил группового разума, оказавшегося целью нападения патриарха, Иянна стала проводником для отлетающих душ умерших альдари. Сквозь нее, как сквозь ткань самого мира-корабля, потекла бушующая энергия, распространяющая при прохождении изморозь и леденящий холод.
Этого было недостаточно, поэтому Иянна простерла сознание и принялась вонзать воображаемые шипы в групповой разум до тех пор, пока не запустила тонкие крючья своих мыслей в душу сестры по мертвым и их разумы не связала серебряная цепь.
— Иврайна! — закричала Иянна, словом усилив свою мысль. — Шепчущий бог восстает.
Прикосновение Иянны воспламенило душу провозвестницы, как яркий маяк в кромешной ночи. И словно по перекинутому через темную бездну мосту, мысли духовидицы преодолели морок группового разума. Более того, она открыла Иврайне каждую частицу своего смертного естества, настроенного на восприятие силы мертвых.
Как результат через всю Зайсутру прокатился внезапный прилив энергии, порожденный гибнущими в нагорьях Дальнего Отдохновения иннари, и ударил Иврайну подобно молнии. Она вспыхнула, будто факел, и белый огонь объял ее с головы до ног.
Мертвецы взъярились и закричали у нее в мыслях. Чистая эссенция их агонии извивалась под кожей, вгрызалась в сердце и затапливала легкие, и, дрожа и оскалившись, Дщерь Теней удержала ее внутри. Загробная энергия поползла по нервным окончаниям и заплясала перед глазами, но Иврайна не выпускала из себя освобожденную ярость мертвых.
Иянна между тем продолжала тянуться к ней рукой, но темнота группового разума скрывала все, кроме ее бледных пальцев.
Иврайна поняла замысел духовидицы, узрела, что ее разум находится внутри мыслей выводка чудовищных генокрадов. Провозвестница услышала ее слова, и с ними вернулась сосредоточенность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Иннеад восстает, — эхом отозвалась Открывающая Седьмого Пути.
Иврайна не высвободила огни мертвецов, но направила их вглубь собственной души, в бездну, где ждал Шепчущий бог. Она стала центром психического рычага между измерениями, а ее разум — осью, вокруг которой на мгновение обернулась судьба.
С безмолвным воплем из дремы восстало воплощение мстительных покойников — Инкарна, призванная предсмертными криками последователей Иннеада.
