Читаем без скачивания Призрачный воин - Торп Гэв

Визарх не сдвинулся с места. Алоринис проскрежетал коготками по его металлическим поножам, заставив поморщиться всех собравшихся иннари, которые стояли, затаив дыхание.

— Пойдем вместе, если так хочешь, — сдалась провозвестница, махнув Визарху встать рядом с ней.

За ними собрались Связанные Душами — выжившие бойцы из числа кровавых невест и инкубов Закрученного Клинка, к которым присоединились воины в синих доспехах из Зловещих Мстителей храма Посеребренного Клинка.

С клинками наголо они ступили на возвышение и вместе прошли сквозь область горячего ветра.

Переход произошел почти мгновенно, осознал Визарх. Они не пересекали Паутину, а просто шагнули из Зайсутры в... это место. Признаться, он рассчитывал на нечто большее, возможно, на огненный крут или грозный трубный глас. Для путешествия такой значимости оно показалось ему совершенно непримечательным.

Визарх почувствовал, как его ноги погрузились в мягкий песок. Жар от врат не рассеивался. Все вокруг казалось слишком резким, от яркого красного неба и сухого воздуха до секущего ветра, с пронзительным стенанием стучащего по его броне.

Сбившееся дыхание напомнило ему о стоящей рядом Иврайне. Открывающая Седьмого Пути прижала веер к лицу, защищаясь от несомого ветром песка, чего сам воин, закованный в боевой костюм, даже не заметил.

Визарх сделал еще один шаг, сдвинув собравшийся под ногами песчаный нанос. Когда глаза приспособились к свету, он различил впереди темно-красные барханы. Пустыня, куда ни кинь взгляд, тянулась до самого горизонта, где сливалась с небом почти такого же оттенка.

Звук шагов заставил его пройти еще вперед, чтобы освободить место для тех, кто выходил из портала следом. На него упала тень, и, даже не оборачиваясь, он узнал силуэт Альтениана, а подле него — гораздо меньшую фигуру Иянны.

Затем начали прибывать Связанные Душами телохранители провозвестницы. Они появлялись из марева, как миражи: смутные пятна сначала расплывались силуэтами и в итоге превращались в уже различимые фигуры, идущие как будто издалека, хотя врата находились не более чем в десятке шагов от Визарха.

Смущенное бормотание и даже несколько встревоженных возгласов сорвались с уст закаленных бойцов, даже из числа служителей его бывшего храма на Биель-Тане и преданных инкубов. Спустя мгновение озадаченный Визарх понял, что все они смотрели вверх.

Тогда он обернулся к вратам. С этой стороны они выглядели как черный обелиск вдесятеро выше его. На поверхности не было ни одного символа, а присутствие портала выдавало лишь мерцание теплового потока.

Он проследил за взглядами иннари дальше, пока наконец не увидел причину их смятения.

Прямо над монолитом висела красная луна с изрытой кратерами поверхностью, как будто в ореоле темного пламени. Она отпечатывалась не только перед глазами, но и в мыслях, давящей, гнетущей тяжестью обрушиваясь на разумы всех, кто на нее смотрел. Она втягивала в себя все жизненные силы, высасывая энергию из самого неба.

От слишком долгого ее разглядывания начинало искажаться восприятие, так что Визарху казалось, будто он смотрит не на объект в небе, а в бездонные глубины.

Колодец Мертвых.

У Визарха затрепетало сердце, хотя рассудок и опыт твердили ему, что представшая перед ним картина невозможна. Она выходила за рамки разумного, за рамки обучения, силы воли и дисциплины. Она внушала беспримесный страх. Визарх стиснул челюсти, крепче взялся за рукоять меча и почувствовал, как по щеке скатилась капля пота, которая, впрочем, могла быть слезой.

То был не просто спутник, но Красная луна из темнейшей легенды — сфера, запятнанная кровью Эльданеша. И в культуре альдари, и для обитателей Комморры, и для изгоев она являлась дурным знамением, предвестником катастрофы, символом, столь прочно укоренившимся в памяти его народа, что даже ее образ в поэзии и живописи вызывал холодную дрожь.

Он услышал судорожный вдох и, обернувшись, увидел, что Иянна вот-вот упадет в обморок. Альтениан, несмотря на большие размеры, быстро развернулся и успел подхватить провидицу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Бедная сестра, — произнесла Иврайна, и Визарх вспомнил, что семья духовидицы сгинула в приснопамятной битве под Красной луной, погубившей не только ее родню, но и духов предков.

Под руководством Мелиниэля из марева выходили все больше иннари, сразу занимающих защитные позиции вокруг портала. Их тревогу выдавали не только перешептывания и взгляды, но и согнутые плечи, и читавшаяся в каждом движении напряженность.

Едва Мелиниэль присоединился к Иврайне, вокруг монолита вдруг забурлила тьма, и на песке заплясала тень, которой раньше там не было. Руки иннари потянулись к оружию, и все взоры обратились на портал Паутины. Перерожденные расслабились, когда оттуда выступили когорты воинов-призраков. После перехода их тела из психокости странно переливались.

Их появление иннари встретили потрясенным аханьем, ибо из мерцающих врат усопшие вышли в своих прижизненных телах, хоть и созданных из психопластика. Они не стали живыми и не обрели настоящую плоть, но теперь менее походили на абстрактные манекены, которые создали для них костопевцы и к коим Иврайна навсегда привязала их души.

На куполообразных головах заплясали смутные очертания лиц. Воины-призраки подняли обтянутые странной кожей руки и покрутили заключенными в не-плоть пальцами перед глазами — лишь чуть более глубокими тенями в округлых искусственных черепах.

От легиона мертвецов послышались удивленные шепоты, возгласы ошеломления и радости. Вновь обретя физические ощущения, они принялись озираться по сторонам, ибо многие из них ничего не видели и не слышали так, как живые уже несколько поколений.

Сквозь их ряды прошествовала призрачная знать с развевающимися на спинах знаменами и свисающими с рукоятей мечей и стволов оружия флажками, также разделяющая ликование воинов своих рот.

Наконец появился Келмон, чье тело, как и у Альтениана, леди Фенорих, Фаристара Танцующего Клинка и прочих высших духов, осталось неизменным. Келмон быстро организовал восторгающихся соратников, велев их командирам поддерживать хоть какое-то подобие порядка, несмотря на столь необычный поворот событий.

Дисциплину требовалось восстановить как можно скорее, поскольку превращение в подобие живых созданий принесло с собою уязвимость. По указанию Келмона собранные дома построились когортами и отделениями и смешались с силами Мелиниэля, чтобы защититься от всего, что мог породить странный мир, в котором они оказались.

— Не могу поверить, — промолвила Дщерь Теней, опустившись на колено и проведя тонкими пальцами по крошечным кроваво-красным песчинкам. — Неужели мы действительно в Первом мире?

— В его вариации, — ответил ей Келмон. — Возможно, в его копии или же в том самом мире, лишь перенесенном на другое небесное тело. Планета сгинула во время Войны в небесах, что отгремела задолго до Грехопадения. Учитывая, как мы сюда попали, его либо переместили, либо сбросили в Паутину, когда боги схлестнулись между собой.

— Либо мы еще глубже. — Тревожное наблюдение донеслось из уст Идрэси Сна-Копье, легко ступающего по песку вместе со следовавшей за ним труппой. — Вне Паутины есть места, где могли затеряться целые миры.

— Око Ужаса, — поднимаясь, мрачно сказала Иврайна. Она стряхнула с ладони песок и, прищурившись, огляделась. — Я даже об этом не подумала, иначе отложила бы поход. Во мне еще свежи воспоминания, как мы едва выбрались из Лона Разрушения.

— Единственное, в чем можно быть уверенным, — в увядании славы и измене сердец наших, — произнес Сна-Копье, ударив себя кулаком в грудь так, словно пытался ее пронзить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Место, по которому ступали сами боги и откуда начались первые доминионы, — отозвалась Иянна, уже оправившаяся от потрясшего ее жуткого зрелища Красной луны.

— Где они же и кончились, — рассмеялся арлекин и, сделав пируэт, изысканным взмахом руки обвел царящее вокруг них запустение. — По крайней мере, в первый раз. До чего же мы глупый народец, столь длинная у нас история и столь короткая память. Утрату одной империи еще можно счесть неприятностью. Утрату двух... неблагоразумием.