Только выбрался мальчик на проселочную дорогу, что вдоль поля тянулась черной полосой, заторопился домой, вдруг откуда ни возьмись раздался топот копыт. Оглянулся Николенька, видит: всадник нагоняет его. Скачет к испуганному худышке сторож злой, рассерженный. На плечо ременная плеть закинута, резвый конь храпит под уздой с медными бляшками. Все ближе топот резвых копыт, нагоняет воришку конь-огонь. Побежал Николенька по проселку быстрее, но ноги в вязкую грязь проваливаются, скользят босые ступни по жирному сибирскому чернозему. Попался несчастный, как мышь. Догнал его всадник и ударил, стеганул бичом поперек спины. Показалось мальчику, что лопнула спинка его пополам от жгучей боли. Закричал Николенька громко и рухнул, как подкошенный.
Упал в траву прошлогоднюю Николенька, в медунки нераскрывшиеся. Умолк веселый жаворонок в синем небе, стихли песни жизни птичьей на мгновение победившего зла.
Но ускакал свирепый всадник, поднялся с колен Николенька, поднял измятую шапку с колосками, побежал в деревню с названием Орловка. Крутилась в теплой деревеньке Орловке веселая мельница на малой речке Баргушке, работал на ней добрый человек. Мельник брал у детей прелые колоски и, тайно от соглядатаев, взамен давал туеса муки пшеничной. Пахла она сладко, настоящая крупчатка. Случилось также и в этот весенний день, когда постучался Николенька в ворота богатого мельника.
Побежал Николенька домой счастливый — хоть и болела спина, а сердце ликовало. Дома ожидала его маманя болящая, тосковали на лавках сестренки голодные, а он не зря время проводил, туесок муки раздобыл! Только испеки, маманька!
Спустя годы понял Николенька, что орловский мельник Михаил помогал голодным мальчишкам по доброте душевной, а тогда Николенька верил, что мельник пропускает через жернова прелые колоски, превращает в белую муку собранный хлеб.
Пролетели деньки весенние, наступило лето жаркое. Посевные работы закончились, справили отсевки, тогда и подались мужички из села Высотино на прииск, на Богунай золото мыть. Дело хорошее, сильным по плечу. Ушли многие, ушел и старший брат Николеньки к веселым старателям в помощники.
Забеспокоилась слабая еще от болезни мать, попросила Николеньку пойти проведать старшего сына, узнать, как работа идет в артели старательской. Встал как лист перед травой Николенька спозаранку, а уж доброе дело его за порог зазывает.
Приготовила мать чистые льняные полотенца и пирожки румяные, домашние, не только для братца старшего, но и для других работников высотинских.
Уложил худышка, сын меньшой, в суму холщовую гостинца, подарки народные, от жен и матерей, отправился как есть, босиком, в путь.
Пригревает его ласковое солнышко, стелется перед ним, петляет узкая тропка в травках ароматных, снуют впереди зверьки полосатые, бурундуки и земляные белки, суслики. Знает Николенька, это советуются по-своему зверьки, пересвистываются, переговариваются, хлопочут о запасах на долгую зиму, свистят, глазастые суслики из норок на Николеньку смотрят…
Радостно на душе у маленького сибирячка. Босые ноги сами по прохладной тропке бегут, выводит она путника прямо к речке.
Запели в лесу звонкие птички, засияло солнышко в капельках росы на цветах. Глядит, а рудник неподалеку.
Драги шумят, люди разговаривают. Спрашивает Николенька у первых встречных: «Где тут высотинские пахари промышляют?»
Отвечает мальцу сам строгий управляющий: «Старатели из вашего Высотино моют песок у самого Камня шамана, при ручье Шаманском».
«Где же искать Камень шамана?» — удивился мальчик.
«Беги по тропочке на восток, где солнышко всходит, там увидишь черный камень, блестящий, как мех черного соболя, это и есть Камень шамана, там земляки твои работают».
Заторопился босоногий братишка, быстрыми ножками побежал по узкой тропочке туда, куда показали ему. Начал густеть лес, травы выше пояса стали, можно и зверя встретить в тайге такой. Нависают над Николенькой еловые лапы, шуршат об одежду ветки… Страшно идти мимо завалов буреломных, упавших от старости кедров, любят прятаться в них хищные лесные рыси…
Долго дышала на него сыростью чаща лесная, били по лицу ветки зеленые, пахучие, но наконец расступилась тайга густая, открылась полянка при ручье веселом. Рядышком у воды знакомые мужички-высотинцы, здесь они малую запруду из бревен сработали, воду в сторону отвели, а сами на донном песке топчутся.
Николенька увидел старшего брата своего. В огромных шароварах льняных, в поясе плетеном, рубашке ситцевой, как и все старатели, держал в сильных руках огромную, с длинным черенком ковшовую лопату. Вот и встретились! Поздоровался Николенька с мойщиками и к брату подошел.
Главный артельщик улыбнулся приветливо маленькому Николеньке: «Здравствуй, помощник высотинский! Сказывай, с чем пожаловал?»
«Гостинца принес своим!»
Оживил усталые лица детский голосок. «Покажи-ка, внучок!»
Николенька достал из сумки ушастый узелок с пирожками, молоко, разлитое в винные бутылки, хрустящие полотенца льняные. Отдал записки от женщин, матерей и сестер.
Слава Богу, в деревне тихо, дома все в порядке.
«Добрый ты мальчик!» — улыбнулся старший артельщик, погладил кудрявую головку Николеньки, посмотрел на босые ножонки в цыпках. Заметил бедную одежонку и голодный взгляд запавших глаз. Решил главный артельщик отделить худышке малость от несметных богатств Богунайских. Заслужил добрый мальчонка светлую радость в голодное время.
«А что, братки, кину я мальчонке из-под Камня?» — осторожно спросил старший артельщик у товарищей своих.
Перемигнулись меж собою старатели, заулыбались.
«И то дело!» — утвердительно отвечали старшему.
Взял артельщик лопату ковшовую, зачерпнул ей из ручья, что рядом звенел, песка донного и бросил на грохот деревянный. Запестрели на лопате камушки, галечки, песок желтоватый. «Пойдем, попытаем счастье твое!»
«Смотри, Николенька, золотой самородок!» — говорит ему старший брат. А Николенька всматривается во все глазки и ничего похожего на легендарное золото не видит. Камушки как камушки, песок как песок!
Не заметил мальчик Николенька никакого самородка на грохоте.
Высыпался грунт песчаный на зеленую траву, перестал двигаться грохот.
«Плохо смотришь, маленький! Пропустишь подарок!» — смеется артельщик. Наклоняется артельщик к зеленой траве, сам снова грунт на лопату собирает и бросает опять на решето деревянное.
Видит мальчик, блеснуло что-то в песке речном. А старатель взял крошечный камушек: «Смотри! Первый твой золотой самородок! Держи!»
Старший брат проводил его до главной тропы на Ильинку, про Камень шамана дивные слова сказывал. Из-под Камня родник бьет, ручей от него начинается, кипучей воды, пузырящейся. Петляет по ручью золотая жила, как живая, то пропадет неведомо куда, то отыщется снова. Но всегда под черный небесный осколок уходит, верно замечено, будто колосья золотые в спелый сноп собираются. Доберутся рудознатцы до вороненого Камня, но под него копать не решаются. Страшно! Чует душа старателя, что недаром встал здесь темный Камень, что сошелся на нем клином белый свет. Замечено, что если придет сюда добрый человек с горькою нуждою, всегда отыщет утешение от Камня шамана. «Так и с тобой, Николенька, получилось! Знали заранее, поможет Камень шамана!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
