Тогда первые всадники пришпорили коней и взбираться стали в гору Высотинскую. Но не зря славились хитростью лесные люди!
Поверхность горы покрыта была слюдой и крошкой слюдяной, скользили копыта монгольских жеребцов по неизвестному минералу и не могли подняться наверх!
Свистели плети монгольские, кричали воины вражеские, но уже летели в воздухе каленые зырянские стрелы, сделанные умелыми руками кузнецов.
Откатилась первая атака, скатились монгольские джигиты в мутную речку.
Но упорен и смел враг, снова пошел он в атаку и взял первый ярус горы Высотинской. Снова и снова налетали лихие степняки на зырянские укрепления, и множество всадников нашло свой конец от железных стрел.
Долгий день шла жестокая сеча. Покрылся берег сотнями пораженных врагов, а вскоре и речка Ин-Кала скрыла свои воды под телами кочевников. Склонилось к закату солнце над древней землей.
Нельзя вычерпать море и нельзя сосчитать небесные звезды.
Невозможно было победить воинов Чингисхана, слишком много их пришло на землю людей лесных. Горстка смельчаков пришла в селение поздно ночью, израненных и усталых. «Мы сделали все, что могли, но врагов слишком много! Они гонят впереди себя скот, если не могут пройти».
А утренняя заря уже окрасила облака над рекой, и по следам воинов ворвалась в селение конница монголов. Снова началась битва, жестокая и кровавая. Один из врагов подбежал к студеной реке, чтобы омыть раны и увидел в свете рассветной зари красную воду.
«Кровь! — закричал ошеломленный воин. — Кан!» Таким названием и стали называть лесную речку нашу.
В жестоком бою погибли мастера дела железного, унесли в вечность тайну булатной стали богунайской, той, которая не хуже клинков дамасской стали была. Сказывают старики, что закаляли лесные мастера свои сабли в отваре травы таежной, но секрет погиб вместе с ними.
Завоевав Сибирь, много еще дел сделал премудрый Джучи.
Братья его не терпели учености его, ненавидели мудрость своего брата, не простили ему того, что оставил он жизнь израненным людям лесным…
Убив Джучи, перессорились они, разделяя наследство великого Чингисхана.
Никогда больше не было мира в золотом шатре чингизидов. Не заметили за склоками и разборками царевичи, как разрушилась, распалась собранная их отцом империя.
Воистину, алчность может расправиться с мудростью, но не заменит свет мудрости черное зло безумной жадности!
Навсегда ли ушел секрет железа таежных людей? Возродят ли его потомки?
ЗОЛОТОЙ СОН
В местах таежных наших в давние времена множество птицы разной водилось. На крупных птиц охотились взрослые, а на рябчиков и перепелок отправляли детей охотиться.
Стоял погожий сентябрьский денек. В большой крестьянской семье отправил отец сына своего Илюшу рябчиков добыть. Переправил мальчика на правый берег Кана, наставления дал отцовские.
«Силки поставишь на холмах вдоль бережка, как учил. Да не жадничай, крошни охотничьи наберешь, и будет. Закоптим рябчиков на зиму».
Сам отец занимался вторым укосом, не до рябчиков ему. В старые времена хозяйства большие держали, коров по пять. В магазин не с руки ходить было, да и ближний магазин в селе Рыбное находился. Там и станция железнодорожная была. Потому крестьяне сами себе пропитание добывали, по магазинам не ходили.
Денек удался солнечный, радостный.
«Илюша, — говорил отец. — Вечером за тобой на лодочке приеду, на бережку ожидай!»
Отчалила лодочка от причала, на правый бережок поплыла. Взмахнули весла быстрые, помахал Илюша отцу рукой. Подождал мальчик, пока лодка к быстрине отплывет, и пошел по тропинке. А тропинка вдоль бережка вьется, по лугам и полянам прибрежным, осыпям скальным.
Илюше интересно подальше пройти, посмотреть, что за дальней горой будет?
Тайга или гора?
Медведями разлеглись повсюду зеленые холмы, взбираются на них тропки таежные, заповедные. Увидал Илюша птичку поползень, остановился в удивлении. Птичка крошечная, маленькая, меньше воробушка серого. По стволу огромному вверх бежит, будто не ствол под нею, а землица ровная. Добежит до вершины и назад спускается, лапками малыми за смолистую кору держится.
Солнышко припекает, цветут поздние колокольчики, травы душистые пахнут. Хорошо!
Прошел Илюша до устья речки Богунай. Искупался. На песочке полежал. Потом разобрал охотничье снаряжение. Отправился на ближние холмы, силки поставил, как отец учил его.
Через недолгий час петли проверил, а в них рябчиков полным-полно. Сложил их в крошни, а одного решил зажарить себе на обед. Выпотрошил птицу, вымыл в речке. Когда стал полоскать тушку в воде речной, увидел, что блестят в зобу у рябчика желтые зернышки, переливаются на солнце блеском невиданным.
«Дивную пшеницу птица склевала!» — подумал Илюша. Прибрал он зернышки в тряпицу, спрятал в сапожок. Устроил рябчика в костерок жариться, а сам удочки наладил, рыбку половить. Как пошел клев, забыл Илюша о желтых зернышках. Вытаскивал рыбины одну за другой, на траву складывал. Пришлось из прутьев талины плетешку сделать, не унести в руках дары речные.
Приехал вечером отец на лодочке. Погрузили крошни с рябчиками, корзину с рыбой и домой возвратились.
Хорошо бы все закончилось, если бы не заболел молодой добытчик. Слабость в ногах случилась, встать не мог утром. Голова разболелась, глаза воспалились.
Позвали знахаря старого, врачевателя народного. Дедушка напоил молоком Илюшу, положил на голову полотенце со льдом, стал разговаривать: «Где Илюша день проводил? Где рыбку удил?» Рассказал мальчик, как захотелось посмотреть, что за дальним холмом растет, как рябчиков ловил не там, где отец сказывал. Вспомнил про зернышки: «В сапожке, в тряпице зернышки лежат блестящие!»
Достал лекарь тряпицу, развязал, рассмотрел зернышки диковинные. Задумался старик, помолчал. Говорит после: «Золотые зернышки добыл Илюша. Да не в добром месте найдено! Старые люди давно знают, еще от зырян молва прошла, речка Богунайка капризная. Во всякое время года разная вода течет. То тихо ведет себя Богунай, никто от его воды не болеет. То, напившись воды его хрустальной, к Богу уходят люди. Потому и прозвали место это Богунай, дорога к Богу, на тот свет, значит».
Дедушка сам по воду сходил, на ключик дальний. Принес ведерко, перед Илюшей поставил: «Пей воду чистую, сколько сил достанет, выведет вода яд неведомый, яд Богуная!»
С тем и ушел лекарь, а Илюша прилег на подушки и задремал… Тревожно спал Илюша, даже во сне болели у него ноги, казалось, кто-то невидимый, злобный бьет по косточкам ног и рук.
Вдруг отошла боль, затихла. Увидел Илюша: девушка к кровати подходит. Девушка высокая, чернобровая, с пронзительным взглядом смородиновых глаз. Косы темные, блестящие, не убраны под платок, по одежде бегут, до земли растекаются. Камушки самоцветные в косах сверкают, голубыми искрами горят. Одежда на девице белая, шелковая. На плечах накидка из кружева, золотой нитью плетенного. Блестит кружево золотое, глазам больно. Зажмурился Илюша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
