Но ей не хотелось лгать Адерину, поэтому она ничего не сказала ему, уезжая тем утром. Отъехав на пять миль от лагеря, она расседлала лошадь, повернула ее в сторону табуна и, шлепнув по крупу, отправила домой. Потом вынула из кармана серебряный орех и развернула. Долго рассматривала она его думая, хватит ли у нее мужества пройти сквозь это. А если Эвандар лгал? Нет, ее магии достаточно, чтобы отличить ложь от правды. Никогда еще Эвандар не говорил так искренне. Как ни странно, подстегнула ее мысль об Адерине. Что он подумает о ней, если она поведет себя, как последняя трусиха, полная планов, но не имеющая мужества? Собрав в кулак всю свою волю, она дотронулась орехом до глаз – сначала до левого, потом до правого.
Сначала не произошло ничего, и она засмеялась над тем, что так легко поддалась на розыгрыш Элессарио. Но, сунув орех в карман, Далландра вдруг заметила изменения в ландшафте. Цвета стали ярче, трава – такого насыщенного зеленого цвета, что казалась изумрудной, а небо – глубоким и сверкающим, как море в солнечном свете. Далландра сделала несколько шагов и увидела что на север от нее над волной изумрудной травы в воздухе висит туман. Казалось, что он на горизонте, но при каждом ее шаге он приближался, его становилось все больше, потом он начал переливаться цветами от серого и бледно-лилового до нежнейшего розового и голубого, как перламутр на арфе Эвандара. Вспомнив об арфе, Далландра тут же услышала ее.
Туман окутал ее, и его прохладное прикосновение было приятным, как прикосновение шелка. Впереди виднелись три дороги, тянущиеся вдаль через пастбище. Одна вела налево к темным холмам, таким зловещим и мрачным, что им не могло быть места в стране Эвандара.
Вторая дорога вела направо, к горам, светлым и блестящим в чистом воздухе над туманом. Их вершины, покрытые снегом, сверкали так ярко, что казались подсвеченными изнутри. А прямо перед ней простиралась третья дорога. Далландра стояла, не зная, как поступить, и тут появилась Элессарио, бегущая по туманной третьей дороге.
– Далла, Далла! О, как здорово, что ты пришла! Нам будет так хорошо вместе! – Нет, нет, я пришла ненадолго, всего на несколько дней.
– Да, отец говорил мне. Тебе нужно вернуться к мужчине, которого ты любишь. Возьми. Отец велел отдать это тебе. – Она протянула Далландре аметист на золотой цепочке. Девушка взяла драгоценность и вскрикнула, потому что камень представлял собой статуэтку, изображающую ее самое в полный рост, не больше двух дюймов в высоту, но выполненную с потрясающей точностью вплоть до формы кистей рук. Она надела цепочку на шею.
– Эллесарио, если ты увидишь, что я уронила или потеряла его, скажи мне сразу же.
– Отец сказал то же самое. Я скажу. Обещаю. А теперь пошли. Сегодня будет пир, потому что ты здесь.
Эллесарио доверчиво, как ребенок, взяла ее за руку, и Далландра поняла, что по крайней мере эта душа была еще достаточно юной и могла научиться любить. Рука об руку пошли они по дороге, покрытой туманом. Оглянувшись, Далландра и сзади увидела только туман.
За три часа до заката кобыла Далландры вернулась в табун одна. Когда это увидел охранявший табун Калондериэль, он отправил мальчика в лагерь за Адерином. Адерин из палатки услышал мальчика, который громко звал его по имени, и опрометью выскочил из палатки.
– Мудрейший, о, мудрейший! – задыхаясь, выпалил мальчик. – Лошадь мудрейшей вернулась в табун одна!
Адерин помчался к табуну. В его сознании вспыхивали ужасные картины: лошадь скинула Даллу, и она сломала себе шею; Далла зацепилась за стремя, и лошадь волокла ее, пока девушка не умерла; Далла упала в овраг и сломала позвоночник… Навстречу ему вышел Калондериэль, ведя в поводу совершенно спокойную кобылу.
– Вот так она и вернулась, без седла и уздечки.
– О, боги! Может быть, Далла просто работала, а лошадь отвязалась и вернулась домой?
Сказав это, Адерин вдруг ощутил липкий холодный страх, словно рука зла стиснула ему сердце. Он был настолько взволнован, что не смог погадать на магических камнях, будто забыл все, что знал и умел. Как он ни старался, он не видел ничего – ни Далландры, ни ее следа, не видел даже седла и уздечки, которые наверняка лежали где-нибудь на лугу. Не выдержав этого, Калондериэль оседлал трех меринов, схватил кобылу за повод и позвал на помощь Альбараля, лучшего следопыта дружины. Альбараль бежал перед ним, как охотничья собака, не отрывая глаз от земли. К счастью, никто, кроме Далландры в этот день верхом не выезжал, и они очень скоро увидели примятую траву и кое-где следы копыт, ведущие напрямик через пастбище.
Солнце уже танцевало, скрываясь за облачным горизонтом, когда они нашли седло и уздечку. Альбараль велел Келу немедленно спешиться и подальше увести коней, чтобы не затоптать следы. Адерин спрыгнул с седла и подбежал к эльфу, стоявшему в высокой траве.
– Да, это ее вещи, – сказал Адерин.
Альбараль кивнул и вновь начал описывать круги, пытаясь отыскать следы самой Далландры. Адерин встал на колени, положил трясущуюся руку на седло и, ощутив резкий толчок двеомера, с мрачной определенностью понял, что она ушла. Не умерла, но ушла так далеко, что он никогда не найдет ее. Он закричал, и этот долгий, отчаянный крик-плач заставил Альбараля прекратить поиски.
– Мудрейший! Знамение?
Адерин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Калондериэль оставил лошадей и подбежал к ним, хотел что-то сказать, но передумал. Его кошачьи глаза широко распахнулись, как у младенца-эльфа. Вздрогнув, Альбараль отвернулся.
– Я нашел следы. Мудрейший, вы подождете здесь?
– Нет, Я пойду с тобой. Веди.
Они прошли по следам всего несколько ярдов, до места, где трава была сильно примята. Опытный Альбараль определил, что здесь она сначала встала на колени, а потом легла. Дальше не было ничего – словно она превратилась в птицу и улетела.
– Тут нет ее одежды, – сказал Адерин. – Она не могла улететь одетой.
– Трава здесь влажная, – сказал стоявший на коленях Альбараль. – Похоже на туман. Или еще на что-нибудь.
– Туман двеомера? – спросил Калондериэль, бессознательно скрещивая пальцы, чтобы оградить себя от колдовства. Страх сжал Адерину горло и отнял дар речи. Неужели из этого тумана вылетела огромная птица и унесла Адлландру?
– Можно посмотреть, где кончается мокрая трава, – неуверенно сказал Альбараль. Адерин собирался ответить, как вдруг услышал – они все услышали – где-то в отдалении звук серебряного рога, и на горизонте показались всадники. Они вырисовывались на фоне заходящего солнца, черные кони в кроваво-красных облаках.
Это продолжалось несколько мгновений – и исчезло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
