Читаем без скачивания Путешествие рок-дилетанта - Александр Житинский

Когда-то, в те же прежние времена, дома у Севы Гаккеля я услышал от Бориса и Севы только что сочиненную песню. Она называлась «Дело Мастера Бо», и в ней были такие слова:

У тебя есть большие друзья,они снимут тебя в кино,ты лежишь в своей ванне, как среднее между Маратом и Архимедом……А вода продолжает течь под мостом Мирабо…

В этой мудрой песенке БГ, обращаясь к самому себе, как бы намекал на суетность внешних вещей в сравнении с вечными, внутренними. Он заранее определял место кинематографа в своей жизни как чего-то поверхностного, хотя в то время никто его в кино не снимал и не собирался (впрочем, вру: кажется, тогда уже был снят короткометражный фильм «Иванов», где играл БГ, — дипломная работа вгиковца А. Нехорошего).

Как бы там ни было, рок-музыка и рокеры пришли на экран. Попытаемся обсудить это явление.

Андрей Гаврилов — рок-дилетанту

Дорогой друг!

Вы попросили меня письменно изложить свои мысли касательно рок-музыки в нашем кинематографе — как документальном, так и игровом. Боюсь, что я не все видел, но, как мне кажется, богатую пищу для размышлений дают игровой фильм «Взломщик» (Ленфильм, режиссер В. Огородников) и документальные фильмы «Диалоги» (ЛСДФ, режиссер Н. Обухович, оператор Д. Масс) и «Рок» (ЛСДФ, режиссер А. Учитель, оператор Д. Масс). Как видите, все они появились в Ленинграде, и это вполне закономерно. Как-никак Ленинград считается столицей отечественного рока.

Долгое время мы добивались того, чтобы рок стал частью общей нашей культуры — не со стороны музыкантов и их поклонников, для которых это уже так, а со стороны остальной культуры, которая продолжает относиться к року настороженно. На мой взгляд, эта искусственно возведенная граница мешает обеим сторонам. Публикации о роке не способствуют стиранию этой границы. Чаще всего они призваны служить увеличению популярности издания, и таких случаев очень много, в остальном же предназначены для посвященных, овладевших уже языком и понятиями рока. Рок все больше становится особым замкнутым музыкальным миром, как это уже случилось с классикой и все больше грозит джазу. А то, к чему мы всегда стремились — чтобы читатели и слушатели воспринимали это все в едином потоке, — такого нет.

До тех пор пока существуют искусственные границы в сознании или в отношении к тому или иному виду музыки, найдется немного людей, способных понять и принять разные ее виды. Скажем, в литературе читатель, предпочитающий только детективы или только фантастику, считается в чем-то ущербным, неполноценным. В музыке же мы найдем массу людей, заявляющих: «Я слушаю лишь классику, ни джаза, ни рока знать не хочу». И наоборот. В широком общественном сознании рок по-прежнему имеет отрицательный знак, а значит, любящие его люди, в особенности молодые люди, поневоле с недоверием будут относиться к тому, что имеет положительный знак, считается внутренне богатым, — к симфонической музыке, опере, джазу. Ругая рок-музыку, авторы обличительных статей отталкивают определенную часть читателей от того, за что они вроде бы ратуют. И наоборот, ярые пропагандисты рока, называющие его если не единственной, то наипервейшей музыкальной культурой современности, невольно отторгают тех, кто был воспитан на «серьезной» музыке. Точно так же, на мой взгляд, обстоит дело с освещением рок!музыки и рок-культуры в кино.

Помню, я еще не видел «Взломщика» и спросил о нем Гребенщикова. Он сказал фразу, которая на фоне общих восторгов прессы по поводу фильма прозвучала странно: «„Взломщик“ производит впечатление грязного и сырого подвала». Очевидно, он имел в виду то, как изображается в фильме рок-музыка, поскольку мы с ним говорили именно о музыкальной стороне. Недавно я посмотрел фильм — в общем, так оно и есть. С легкой руки Подниекса («Легко ли быть молодым?») рок-музыка сейчас используется в кино как характеристика поколения, как знак. Я не знаю ни одного фильма, в котором авторы пытались бы разобраться в рок-культуре как таковой. Вроде бы во «Взломщике» все замешано на истории с синтезатором, но ничего подобного! Это могли быть не синтезатор и рок-группа, а картина и молодые художники, золотая рама и все, что угодно. Так что говорить, что «Взломщик» — фильм о рок-культуре, можно с большой натяжкой. Мы с вами немножко соприкасались с рок-культурой, поэтому, как мне кажется, видим ту ее сторону, которая показана в фильме, но это лишь одна сторона, точнее, одна из многих граней. Да, в роке есть мрак, тяжесть, горечь, «крутизна» — но разве этим он исчерпывается? Совершенно не показано то, что для рок-культуры является основополагающим — радость творчества. В принципе это — светлая культура, несмотря на то что в ней есть мрачные тона. Проще всего облить ее черной краской за выступление какой-нибудь «сатанинской» хэви-металлической группы. Но нужно понять, что люди не стали бы столько лет этим заниматься, если бы это было только мрачно и зло. Даже когда в формах выражения преобладают зловещие тона, радость творчества все равно остается, а она не может иметь отрицательного заряда, потому что она — радость.

В связи с этим хочу сказать и о фильме «Рок» Алексея Учителя. Жизненные истории пяти деятелей рок-культуры, которые там представлены (Гребенщиков, Цой, Шевчук, Адосинский, Гаркуша), основаны на идее преодоления. Конечно, нашей рок-культуре многое пришлось преодолеть, чтобы как-то заявить о себе. Но не на преодолении же строится упорство молодых музыкантов! Будто они хотят повредничать… Вот вы нам говорите «нельзя», а мы будем! Значит, здесь не только противодействие, здесь огромный заряд со знаком «плюс». Вспомните все, о чем рассказано в фильме: «нам не давали», «над нами смеялись», «милиция», «органы» и пр. Но ведь в этом — лишь половина правды. А почему, зачем они это делали? Авторы «Взломщика» не ставят себе целью ответить на эти вопросы, но фильм «Рок», который, судя по названию, року посвящен, тоже их как будто не замечает. В нем возникает культура тех, кому чего-то не дают. Ничего подобного! И бардам не давали, и многим другим. Почему эти-то вдруг так играют, так поют? Конечно, можно сделать фильм о людях, которые своим творчеством чему-то противостоят. Но это не есть фильм о роке.

Мало того, автор стремится показать нам, что они не только противостояли и победили, но и то, что это наши ребята, такие же, как и мы, — здесь включается чуть ли не церковный распев: вот оно, наше!

То есть у автора есть идея, и это хорошо. Он подбирает материал, чтобы эту идею подкрепить: песни, изобразительный ряд, монологи музыкантов. Но сама идея для меня неприемлема, она оскорбительна.

И вот почему. Как и во «Взломщике», здесь нет радости творчества, нет того светлого для каждого из музыкантов и их слушателей, что несет им всем рок-музыка. Допустим, что авторы решили, что это им не нужно. Но интересно другое. Когда я услышал первый раз с экрана фразу Гребенщикова о том, что тогда (имеются в виду 70-е годы) не было ничего, кроме рок-н-ролла, я посчитал это не совсем удачным выражением. Но фраза засела у меня в памяти, и потом, обдумывая ее, я пришел к очень странному выводу.

В свое время Вы, помнится, обсуждали в своих «Записках» тему «рок — учитель жизни» для молодых. Тогда Вы с этим тезисом не соглашались, но позже поняли, что в нем что-то есть. По сути, это перекликается с фразой БГ: если ничего, кроме рок-н-ролла, не было, то именно на нем училось поколение. Почему? Такая ситуация возникла в середине 70-х, когда кончилось хождение по рукам самиздата в нашей стране. Раньше вы могли в списках прочесть книгу, сборник стихов, статью, переписку. Потом это прекратилось по разным причинам: одни уехали, другие сели, третьи испугались. А те, кто не хотел принимать участие во всеобщем восхвалении существующего, вынуждены были молчать, не имея возможности вынести свою позицию на страницы печати и самиздата. И вот посреди этого вдруг появляются люди, которые не только поют, что хотят, но и записывают это на пленку, оформляют записи, ставят свои имена и фамилии, пускают в оборот. И это на фоне общего испуганного молчания! Причем, заметьте, делают они это совсем не потому, что исчез самиздат, а просто потому, что им так хочется: хочется сочинять песни, петь их, записывать и выпускать в свет подобие музыкальных альбомов — пусть не на пластмассе, так на магнитной ленте. Они даже не подозревали поначалу, что этого нельзя делать! Именно рок-музыка начала массовое наступление на стену молчания, и что самое оскорбительное для стены молчания — даже не замечая ее. Поэтому идея убежденного преодоления, которую проводит фильм «Рок», неверна. Это было уже следствием на негативную реакцию системы.

То есть первична была радость творчества — песни, записи, альбомы.

Это хорошо видно по самому удачному, на мой взгляд, фильму о роке — «Диалоги», — созданному на той же студии режиссером Николаем Обуховичем. Там показаны такая пропасть между теми, кто понимает, и теми, кто не понимает, такое отсутствие интереса к тому, чему мы противостоим, такое полное погружение в собственную радость жизни и творчества, что системе это должно быть просто оскорбительно. Ее не только не боятся, ее просто не замечают. Недаром этот фильм вызвал такое раздражение у некоторых идеологических работников.