Шок поколебался, прежде чем понимание озарило его смуглое лицо. Он сорвал с себя темные очки, и она не сомневалась, что он сделал это для того, чтобы она увидела, как глубоко ее жест взволновал его. В конце концов, он поблагодарит ее. Может, через столетие или два. Теперь же он был просто взбешен.
— Ты что, блять, издеваешься надо мной? Ты сделала это, чтобы освободить меня. Нет. Ни в коем случае. Пара, сломавшаяся прямо сейчас, убьет тебя.
— Нет… это не самое худшее.
— Это ты так думаешь? Вот дерьмо. Ты меня слышишь? Вот дерьмо! Я уже собираюсь потерять тебя и…
— Ты меня не любишь.
— О, теперь ты думаешь, что знаешь мое сердце?
Несмотря на мучительную боль и ноющую промежность, она улыбнулась. Шок всегда был враждебным, когда кто-то касался его эмоций.
— Да.
— Ты же все прекрасно знаешь.
— Отведи меня к Милли.
Он вздохнул и потянулся обхватить ее одной рукой за плечи, а другой — за колени.
В ту же секунду, как он это сделал, боль от прикосновения стала невыносимой.
— Нет! Боже, не надо… нет…
Шок немедленно отошел.
Послышались рыдания. Ей нужно довести дело до конца. Отпустить Шока, чтобы он наконец прожил остаток своей жизни, чтобы был полностью свободен, чтобы влюбиться в пару, предназначенную для его завершения, а не в трофей, который он хотел отполировать до блеска и показать Лукану и каждому другому привилегированному ублюдку, когда возникнет такая возможность. Если бы Лукан поверил, что она выбрала Шока, чтобы разделить с ним жизнью, хотя бы временно… Что ж, это сделает его решение найти лучшую женщину еще более легким. И Брэм мог настоять, чтобы она жила с Шоком, но ему придется пережить это, если она решит положить голову на другую подушку.
— К черту все.
Шок снова надел очки и снова схватил ее телефон.
— Я не позволю тебе умереть из-за этого.
— Лукан не может теперь трогать меня.
Он сделал паузу.
— Он не может трахнуть тебя. Но я думаю, что он единственный мужчина, который может прикоснуться к тебе. Он доставит тебя к Милли. Как только она снимет это заклинание Морганны, мы поговорим о том, что будет дальше.
Она открыла рот, чтобы возразить, но Шок покачал головой и толкнул ее коленом. Как и следовало ожидать, совершенно новая боль опустошила ее.
Он закончил разговор и рявкнул в мобильник:
— Доберись до Аквариус. Ты нужен Анке.
Шок едва успел отключить звонок, как Лукан громко постучал в дверь.
— Не говори ему, — закричала она.
— Что ты собираешься разорвать нашу счастливую дружескую связь? Я буду говорить все, что захочу, черт возьми.
Тяжелыми шагами он протопал к двери и рывком распахнул ее. Лукан ворвался внутрь и бросил взгляд на ее магическую подпись, которая теперь провозглашала, что она пара Шока.
Предательство на его лице разбило ее сердце на миллион осколков.
— Почему? — выдавил он из себя.
На этот раз ей не пришлось изображать агонию. Анка опустила голову на колени, все еще прижимаясь к груди, и позволила горю выплеснуться наружу. Она хотела избавить Шока в благодарность за все, что он сделал, чтобы помочь ей. Она хотела прогнать Лукана и избавить его от всего того уродства, с которым он не мог и не должен был справляться.
Но Боже, это было гораздо больнее, чем она могла себе представить. Гораздо хуже, чем любой побочный эффект заклинания Морганны.
— Милли, — выдохнула она.
— Я не могу к ней прикоснуться, — рявкнул Шок. — Привязанность ко мне только усилила ее боль.
Лукан повернулся к нему:
— Тогда почему ты ей это позволил? Ты должен был знать… ее сердце сделало другой выбор. Конечно, это должно было причинить ей невыразимую боль.
— Это не значит, что я ее поощрял. Я воззвал к ней больше ста лет назад. Откуда мне было знать, что она выберет этот особенный гребаный момент, чтобы наконец согласиться?
— Ты что, не можешь читать ее чертовы мысли?
— Нет, не почувствовав ее боли, придурок. Так что я держался подальше от ее мыслей. Неужели ты действительно собираешься обвинить меня в этом сейчас?
Анка слушала их спор, морщась, пока очередная волна потребности разрушала ее механизмы преодоления и истощала запас энергии. Она взвизгнула от боли. Оба мужчины бросились к ней.
— Упрямая ведьма, — проворчал Шок. — Если бы я мог дотронуться до тебя, я бы отшлепал твою задницу.
Она попыталась улыбнуться:
— Не мог бы.
— Но я могу, — прорычал Лукан. — Если бы ты была хоть немного сильнее…
Беспокойство на его лице затмило любую угрозу, которую он мог попытаться передать. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но передумала.
— Милли?
Смущение исказило лицо Лукана, и Шок закатил глаза:
— Отвези ее обратно к Брэму, придурок. Ей нужна его тетя.
Лукан выглядел готовым разнести череп Шока на мелкие кусочки, и поднятая бровь Шока определенно приглашала его попробовать. Но они оба отступили — пока что. Ради нее.
— Но это еще не конец. Мы еще поговорим. Он может быть твоим… твоей парой… — Лукан выплюнул это слово в ее сторону, — но как только ты поправишься, мы поговорим обо всем, ты и я.
Она слабо кивнула, чувствуя, как еще один горячий порыв окатил ее тело, когда Лукан приблизился. Ее лоно содрогнулось. Промежность сжалась. Ее соски пульсировали. И необузданная жажда к нему так быстро лишила ее энергии.
Боже, неужели заклинание Морганны убьет ее?
Наконец Лукан выругался и притянул ее к себе, прижав к груди. Боль немного утихла, и она вздохнула от мгновенного облегчения:
— Спасибо.
— Не благодари меня, — прорычал Лукан. — Я еще не закончил с тобой.
****
Они телепортировались обратно в дом Брэма, и в тот момент, когда их предводитель открыл дверь, чтобы впустить гостей, его глаза расширились, как будто он только что увидел летающих свиней. К счастью, Анка потеряла сознание во время телепортации. Чрезмерная боль, заставлявшая ее кричать, была больше, чем Лукан мог вынести.
— О чем она только думала, убегая и отвечая на зов Шока, особенно когда терпела чары Морганны?
— Не знаю, — признался Шок.
— Но, черт возьми… — обвиняющий взгляд Брэма застыл на Шоке. — Ты позволил ей привязаться к тебе?
— Я уже рассказал все это дерьмо холостяку номер один.
Шок ткнул большим пальцем в сторону Лукана.
— Успокойся, придурок.
— Где Милли? — потребовал ответа Лукан. — Я хочу, чтобы она рассказала мне больше о тех чарах, которые Морганна наложила на Анку. Это слишком быстро истощает ее энергию.
И с такой скоростью они, скорее всего, убьют ее раньше, чем захочется.
— Я позову ее.
Брэм окинул Анку мрачным взглядом:
— И скажу ей, что это срочно. Положи Анку обратно в спальню.
Лукан бросился вверх по лестнице, чувствуя Шока на полшага позади. Он хотел сказать этому ублюдку, чтобы тот убирался прочь, что Анка — это не его дело. Но она выбрала его себе в пару, хотя и знала, что ее сердце решило иначе. Почему?
Положив ее на кровать, он поднял глаза и увидел, что Шок потирает рукой усталое лицо.
— Она делает это, чтобы освободить меня.
— От твоего существования без секса? Я совершенно уверен, что ты получаешь свою долю с тех пор, как она поселилась под твоей крышей.
Он не смог скрыть горечи в голосе.
— Да, и если это чертовски раздражает тебя, что ж, очень жаль, сэр Галахад. Но она заговорила со мной о Клятве, потому что намерена отпустить меня. Навсегда. Как ты и сказал, ее сердце выбрало, и это был не я.
Шок поверил, что Анка намеревается разорвать их связь?
— Кто-нибудь, дайте этому парню награду, — распорядился Шок. — Именно. Как еще я могу быть свободен, чтобы любить кого-то другого или что там у нее в голове крутится?
— Но почему именно сейчас? Это может убить ее.
Мощные руки сжались в кулаки.
— Я не думаю, что эта идея беспокоит ее так же, как тебя или меня.
