Операция осуществлялась с четкостью работы швейцарских часов. Одной из местных фирм заказали изготовление специальных ящиков для вывоза документов к месту сжигания. После погрузки на фабрике «Шульцер бразерз» и при разгрузке ящики пересчитывались. Контролер присутствовал также при вскрытии ящиков, чтобы убедиться в наличии там чертежей. И только после того как чертежи полностью исчезали в горящей печи, контролер подписывал документы об уничтожении. Каждый из этих документов составлялся в двух экземплярах, как того требовал Фраункнехт, ссылаясь на швейцарские военные власти.
Переснимались чертежи всех частей самолета, а также деталей технологических процессов по их производству. Особую важность представляла техническая документация на станки, необходимые для производства планера и двигателя. Только на один из таких станков было составлено более 45 тысяч чертежей.
День за днем работал специалист по микрофильмированию.
Он разворачивал акры инструкций и схем. Некоторые пачки были в несколько футов толщиной. За его работой непрерывно наблюдал представитель службы безопасности. Кроме того, каждый раз, когда ему надо было покинуть по своим делам рабочее помещение, он подвергался обыску.
Работа шла медленно. Ведь общий вес документации составлял более двух тонн, в то время как за рабочую неделю можно было микрофильмировать только около 50 килограммов. По окончании рабочего дня переснятые документы укладывались в ящики и запирались до следующего четверга, когда Фраункнехт и его двоюродный брат отвозили их на сжигание.
Во всем мире швейцарцы славятся своей тщательностью в работе, и операция по микрофильмированию лишний раз подтверждала это. План Фраункнехта настолько понравился его руководству, что ему даже было обещано вознаграждение к Рождеству.
Когда Цви Аллон и Негемия Каин расстались с Альфредом Фраункнехтом, они пошутили над его педантичностью: «Мы уже думали, что он вот-вот достанет из кармана готовый контракт и даст нам его подписать». Они и представить себе не могли, как этот мягкий человек сможет выполнить свое обещание.
Однако Фраункнехт доказал, что их скептицизм не имел под собой никаких оснований.
Отлично зная психологию и особенности мышления швейцарских бизнесменов, Фраункнехт так разработал свой план, что он не мог вызвать даже малейшего подозрения. Ни одному из бдительных сотрудников спецслужб и в голову не пришло, что наиболее слабым звеном в цепочке доверенных лиц окажется тот, кото» рому доверяли больше всего, — сам Фраункнехт. Вся ответственность за операцию ложилась на инженера. И он знал, что никому и в голову не придет спрашивать о мотивах тех или иных его действий.
Самоуверенность Фраункнехта на первый взгляд могла показаться странной, однако он знал, что делал.
Как доверенный и высокопоставленный сотрудник фирмы, он был хорошо известен швейцарской полиции. Вот что написано в полицейском рапорте о нем: «Этому человеку можно доверять. Его личная жизнь и профессиональная деятельность безупречны. Он честный гражданин, преданный муж и сознательный сотрудник. Он регулярно посещает церковь. Руководство полностью доверяет ему».
Фраункнехт никогда яе видел этого отзыва, но не сомневался, что он содержит именно такие слова.
Именно безупречная репутация должна была помочь ему осуществить эту операцию, но Фраункнехт мог рассчитывать только на себя.
Разработанный Фраункнехтом план был прост. Задолго до того, как он приступил к вывозу документации на сжигание, Фраункнехт арендовал частный гараж в районе Винтертур. Гараж находился недалеко от дороги, по которой предполагалось вывозить на сжигание документы.
На той же фирме, где делали ящики для «Шульцер бразерз», Фраункнехт заказал точно такие же ящики для себя. Он отвез их в арендованный гараж.
И наконец, за несколько недель до того, как началась операция по микрофильмированию, Фраункнехт несколько раз съездил в Берн. Осторожно наведя справки, он выяснил, что Швейцарскому федеральному патентному агентству разрешено избавиться от документов, находящихся на хранении более пятидесяти лет. Представившись скупщиком макулатуры, он выразил желание приобрести ненужные агентству бумаги.
Предложение было с радостью принято. Практически за бесценок Фраункнехт купил все старые бумаги, среди которых были и чертежи.
Сотрудник патентного агентства объяснил Фраун-кнехту: «Пространство, как и время, — это деньги. Поэтому вы получаете эти материалы так дешево. Мы буквально задыхаемся от нехватки места».
Фраункнехт понимающе кивнул и в течение ближайших недель перевез на своем фургончике огромное количество различных документов.
Теперь, имея на руках «фальшивые» чертежи, Фраункнехт и его двоюродный брат приступили к осуществлению самой сложной части операции. Они рассчитали, что по пути на место сжигания документации они будут заезжать в гараж. В гараже им предстояло просто заменить ящики с чертежами самолета на ящики, заполненные документацией, купленной Фраункнехтом в Берне.
Заранее они отрепетировали эту замену. В конце концов им удалось сократить время на ее осуществление до пяти минут. Никто ни на фабрике, ни на месте уничтожения документов не обратил бы внимания на такую незначительную задержку.
Как и ожидал Фраункнехт, план сработал отлично. Контролеру, наблюдавшему за разгрузкой документации у печи, и в голову не пришло просматривать документы с грифом «Секретно». Все, что от него требовалось, так это проследить, чтобы содержимое ящиков попало в печь. И он четко выполнял свои обязанности. Довольны были все: «Шульцер бразерз» освобождала рабочие помещения, сотрудники безопасности были уверены, что документация не попадет в руки противника, контролеры были удовлетворены тем, что операция идет как по маслу.
Никто не знал, что инженер и его брат каждую субботу после поездки на мусоросжигательную станцию приходили в гараж для того, чтобы приготовить очередную порцию никому не нужных документов для уничтожения в следующий четверг. После того как все было готово, неуничтоженная в прошлый раз партия документации загружалась в фургон и они ехали в городок Кайзерагст, приблизительно в 30 милях от Цюриха.
Расположенный на берегу Рейна, рядом с германской границей, Кайзерагст был построен еще римлянами как крепость, защищавшая империю от германских племен. В наши дни этот городок, с его достопримечательностями и великолепными видами, превратился в место паломничества туристов. Поэтому появление здесь двух незнакомцев не могло привлечь к себе чье-либо внимание, даже несмотря на то, что их визиты стали регулярными.
Нигде не останавливаясь, Фраункнехт и его спутник ехали прямо на окраину городка к складу швейцарского отделения фирмы «Ротзингер и К°».
Склад располагался в промышленной зоне, где по субботам никого не было; таким образом, приезд фургона и его быструю разгрузку вряд ли кто-либо мог заметить.
После разгрузки Фраункнехт и его брат возвращались в город. Там они обязательно выпивали по бутылке хорошего немецкого пива в вечно переполненном ресторане «Хиршен». Потягивая пиво, Фраункнехт отыскивал глазами человека, который всегда сидел за столиком в углу. Встретившись взглядом с человеком, Фраункнехт незаметно кивал ему. Рабочие, заглядывавшие сюда, не замечали ничего необычного в поведении Фраункнехта. А он с братом еще около часа проводил там, разговаривая и потягивая пиво.
Однако человек, получавший от Фраункнехта сигнал, в ресторане не засиживался. Это был немец, которого инженер знал под именем Ганс Штрекер, «приятель» полковника Негемии Каина. Штрекер работал на компанию «Ротзингер» всего один год, но уже успел зарекомендовать себя отличным работником, в обязанности которого входило встречать грузовики фирмы, колесившие по всей Европе, а также оформлять все соответствующие документы. Хозяева были довольны своим сотрудником: он даже выходил на работу по субботам, чтобы подготовиться к встрече грузовиков на следующей неделе.
Как только Штрекер получал сигнал от Фраункнех-та, он ехал прямо на склад. Там он перегружал коробки с документацией на «Мираж» в багажник своего «мерседеса», закрывал склад и направлялся в сторону германской границы.
