Исер был в сильном волнении, хотя и не удивился услышанному. В доме № 67 по улице Брандейсса проживал Израиль Беэр. Харел решил, что наступило время действовать, но по всем правилам и с величайшей осторожностью. Если арестовать профессора сейчас, схватив на месте преступления во время передачи документов советскому дипломату — первоклассному разведчику, это вызовет крупные международные осложнения и может привести к падению правительства Бен-Гуриона.
Исер Харел решил не предпринимать ничего до тех пор, пока советский дипломат не покинет дом Беэра. Тем временем он приказал своему сотруднику получить ордер на арест Израиля Беэра и разрешение на обыск. Все нужно делать законно либо не делать вовсе.
После окончания разговора со своим сотрудником Исер Харел снова взял телефонную трубку и позвонил Бен-Гуриону. Их беседа длилась не более десяти секунд. Исер просто сказал: «Я начинаю акцию против Израиля Беэра». Бен-Гурион ответил: «Делайте свое дело». На этом разговор закончился.
В 2 часа 30 минут Израиль Беэр сидел в своей библиотеке. Кожаный портфель лежал рядом на столике, там, где его оставил, уходя, ночной посетитель. Содержимое портфеля оставалось нетронутым. Внезапно кто-то постучал в дверь. Беэр не успел не только спрятать портфель, но даже встать со своего старинного кресла, как дверь с грохотом открылась. Одного хорошего удара хватило, чтобы выбить замок.
Семь человек ворвались в комнату и встали вокруг человека, прямо сидевшего в кресле. Один из вошедших тихо сказал: «Вы арестованы. У нас есть ордер на обыск». Беэр заметил, что старший офицер смотрит на его портфель. Он спокойно ответил словами Бен-Гуриона, сказанными Харелу несколькими часами ранее по телефону: «Делайте свое дело».
Беэр не впервые видел офицера контрразведки, который разговаривал с ним: они иногда встречались на службе. Беэр попросил разрешения закурить.
Офицер, конечно, знал, что арестовывает человека, занимающего высокое положение в стране. Беэр читал лекции в военном училище, где проходили подготовку офицеры сухопутных войск, был полковником запаса, советником министра обороны и самого премьер-министра. Сотрудники Моссад, прибывшие арестовывать Беэра, с трудом верили, что он советский шпион. Может быть, они совершают ошибку? Они уже готовы были поверить в это.
Однако их сомнения моментально рассеялись, когда возглавлявший операцию офицер открыл лежащий на столе портфель. В нем находились совершенно секретные документы, включая подробный список израильских заводов, производящих военное снаряжение. И в довершение всего они увидели личный дневник Бен-Гуриона. Премьер-министр передал его на время Беэру, когда профессор решил написать серию статей о взглядах Бен-Гуриона на правление и лидерство. Однако в дневнике были и государственные секреты, не известные даже некоторым членам кабинета министров Израиля. Беэра немедленно препроводили в тюрьму.
Когда Исер Харел передавал Бен-Гуриону его дневник, премьер-министр устало сказал: «Я был окружен лжецами». Все происшедшее выбило его из колеи. Исер воздержался от того, чтобы напомнить о своих подозрениях насчет Беэра, возникших еще в 1953 году. В свое время было задокументировано, что он и Моше Даян выступали против возвращения Беэра на действительную военную службу. Но тогда Беэр использовал свои дружеские отношения с Бен-Гурионом, чтобы занять пост официального советника министра обороны и получить доступ ко всем его документам.
Теперь Исер Харел был уверен, что Беэр работал на Москву в течение многих лет. Однако в первые дни после задержания Израиль отказывался давать показания. Он лишь повторял свою биографию, не раз уже рассказанную друзьям и коллегам.
Согласно его версии, Беэр родился в 1912 году в Вене. Его родители эмигрировали в Соединенные Штаты, но вскоре вернулись в Европу. Беэр изучал гуманитарные науки и немецкую литературу в Венском университете, где, по его словам, учился у Макса Рейн-гардта, весьма популярного в театральных кругах.
Еще в университете Беэр присоединился к группе студентов, которые участвовали в борьбе против диктаторского режима Энгельберта Дольфуса[43] и в уличных схватках с фашистами в 1934 году. Он посещал также известную военную академию в Винер-Нойштадте и служил офицером в австрийском шуцбунде[44].
В 1936 году, говорил Беэр, он уехал в Испанию, где в составе интернациональной бригады сражался против фашистов во время гражданской войны. Израиль был назначен инструктором, так как имел военную подготовку. Он познакомился со всеми коммунистами, занимавшими военные посты. С ними он принимал участие в битвах при Мадриде и Гвадалахаре, в жестоких схватках при Теруэле[45]. В начале 1938 года, когда казалось, что война уже проиграна, Беэр бежал из Испании. Ему предложили продолжить военное образование в Москве.
Однако он решил возвратиться в Вену. Именно там Беэр попал под влияние идей сионизма и вскоре эмигрировал в Палестину. С вызовом Израиль сказал следователям: «Это моя жизнь, которую вы все знаете».
На четвертый день допросов Беэра навестил сам Исер Харел. Он посмотрел прямо в лицо Израилю, так же как на их встрече несколько месяцев назад, и спокойным, но твердым голосом проговорил: «Я знаю, что вы советский шпион. Скажите мне правду. Если вы будете сотрудничать с нами, то это будет лучше для всех, в том числе и для вас. Расскажите мне вашу биографию».
Беэр поведал историю своей жизни еще раз. Когда он кончил, Исер холодно заметил ему: «Вы лжец. Мы не могли отыскать какие-либо следы ваших родителей в Австрии. Если у вас родители были евреями, как вы нам тут рассказываете, почему они не подвергли вас обряду обрезания? Мы проверили все архивы в Австрии. Вы никогда не были в числе студентов, боровшихся на баррикадах. Вы никогда не получали степени доктора, как вы ранее заявляли, и даже не посещали университет. Вы не учились в военной академии, потому что в то время евреям не разрешалось поступать в подобные заведения. Австрийские власти проверили списки учащихся академии и не обнаружили там вашей фамилии. В архивах шуцбунда также нет данных о вашем членстве в этой организации. Мы просмотрели списки личного состава интернациональных бригад, и там нет какого-либо упоминания о вас. В действительности вы никогда не воевали в Испании и никогда не участвовали ни в одной военной кампании где-либо. А теперь скажите мне, кто вы? Я хочу знать правду».
Беэру стало ясно, что Моссад знал о нем все. Он был подавлен. В следующие три дня Израиль рассказал о своей шпионской деятельности.
Исер подозревал, что Беэр был завербован Москвой вскоре после Суэцкой кампании 1956 года и с этого времени должен был передавать всю информацию, которая проходила через его руки. Когда французы стали поставлять Израилю вооружение, Беэр передавал информацию о видах оружия и его количестве весьма подробно. То же самое он делал и в отношении вооружения, получаемого из ФРГ. Он собирал информацию о роли Западной Германии в НАТО во время своей поездки в эту страну. Вероятно, начальство Беэра в Москве интересовалось и научными исследованиями, проводимыми в Израиле, в особенности в области создания ядерной технологии.
Но даже когда Беэр начал давать показания, он продолжал смешивать реальность и вымысел. Все, что он рассказал, было проверено как самими сотрудниками Моссад, так и их коллегами в Израиле и Европе (включая коммунистические страны). Некоторые его признания были опровергнуты в результате кропотливой работы этих сотрудников.
Процесс над Беэром начался в июне 1961 года. Из-за того что в ходе его могли быть преданы гласности сведения, представлявшие государственную тайну, судебные заседания были закрытыми. Даже в момент выхода этой книги данные о том, что же все-таки получила от него Москва, остаются секретом. Известно, однако, что он передал Советскому Союзу планы о тактике воинских подразделений, списки секретных военных объектов, а также информацию о поставках Израилю иностранного военного снаряжения.
