Читаем без скачивания Дом, который построил Джек - Роберт Асприн

— Дамы не поспевают! — крикнул Конрой Мелвин, с трудом перекрывая шум голосов, песни из баров, грохот копыт и колес. Марго и Шахди Фероз протискивались через толпу, но отставали все сильнее. Малькольм вытянул шею, пытаясь разглядеть впереди Бенни Катлина и Маркуса.

— Черт, мы их потеряем! Марго, мы не можем позволить себе промедление. Бери кеб и вези мисс Фероз в Сполдергейт. Пусть там знают, что происходит.

— Но…

— К черту споры! Некогда!

— Ох, ладно! — фыркнула она, раскрасневшись от досады (и от быстрой ходьбы). — Идемте, Шахди, нам надо домой как порядочным девочкам! — Кипя негодованием, она развернулась и исчезла в поисках кеба, утащив за собой ученую-персиянку;

— Ох и поплачусь я за это! — вздохнул Малькольм, устремляясь дальше за своей дичью. Инспектор Скотленд-Ярда сочувствующе посмотрел на него и поспешил следом. Лахли тем временем вел их через Шордич в самое сердце Уайтчепла, постепенно приближаясь к реке.

— Что-то непохоже, чтобы он шел в Миллерс-корт, а? — буркнул Малькольм.

Прежде чем инспектор успел ответить, впереди послышался рев возмущенных голосов. Огромная толпа разгневанных мужчин выплеснулась из боковой улицы и перегородила им дорогу. Слышались выкрики с требованиями усилить полицейские патрули, увеличить количество газовых фонарей на улицах, объявить правительственную награду за поимку Потрошителя…

— Быстрее! — крикнул Малькольм, рванувшись вперед. Ему пришлось локтями прокладывать себе дорогу сквозь толпу кричащих рабочих. Толпа все продолжала расти.

— Мистер Ласк! — крикнул кто-то совсем рядом с ним. — Мистер Ласк, это правда, что вы просили власти объявить награду за любую информацию о Потрошителе? — Выкрикнувший вопрос мужчина держал в руках блокнот и огрызок карандаша, пытаясь записать ответ, несмотря на толчки разгневанных членов Комитета Самообороны.

— Мне сказали, чтобы я отваливал! — крикнул в ответ Ласк, пытаясь перекричать толпу. — Сказали, они не собираются платить никаких денег, покуда никого не поймали! — Глава Комитета Самообороны Уайтчепла пребывал в ярости, и его вполне можно было понять. Видный торговец из Ист-Энда, Ласк жил и работал в этом районе и был вынужден переживать, не зная, кто из его друзей или родных станет следующей жертвой, пока полицейское начальство вроде сэра Чарльза Уоррена отсиживалось в безопасности своих домов и офисов на западе города.

Малькольм протолкался мимо гневного торговца, пытаясь пробиться к углу улицы, за которым скрылись Маркус и его спутники. Несколько злобных мужчин разразились ему вслед проклятиями, а один мордоворот замахнулся на него, но когда кулак его устремился вперед, Малькольма там уже не было. Оставляя за собой шлейф возмущенных демонстрантов, он все-таки вырвался из толпы, а следом за ним вынырнул задыхающийся Мелвин.

— Куда они пошли? — прохрипел инспектор.

— Не знаю! Черт, я их не вижу!

Не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, Малькольм бросился бегом по улице, но еще через три квартала ему пришлось признать свое поражение. Маркус, Бенни Катлин и третий джентльмен, преследовавшие Джона Лахли, исчезли в лабиринте темных переулков Уайтчепла. Еще час Малькольм упрямо продолжал поиски, пока Конрой Мелвин опрашивал прохожих, встречая, однако, полное недоверие и даже враждебность. Даже обещание блестящей кроны — суммы, превышающей месячный заработок здешних жителей, — не помогло развязать их языки.

— Ну что, — буркнул инспектор, убирая в карман последние свои кроны, — похоже, они все-таки улизнули от нас. Что дальше, Мур?

Малькольм поморщился, вглядываясь в кучку плохо одетых мужчин у входа в паб «Королевские Погреба» на углу Уайдгейт-стрит и Сэндис-роу — здание, где когда-то размещался арсенал Генриха Восьмого. Несколько оборванцев покупали печеные каштаны у бедно одетой женщины, стоявшей перед входом в это шумное заведение. Кое-кто из них уже подозрительно поглядывал в их сторону.

— Как ни противно думать об этом, — пробормотал Малькольм, — нам, пожалуй, стоит вернуться в Сполдергейт-Хаус. Мы привлекаем к себе слишком много внимания. Чем дольше мы будем оставаться на этих улицах, тем больше вероятности того, что на нас нападут, особенно пока мы так одеты. Уже поздно, и громилы вроде вон тех недолго будут ждать — мы кажемся им легкой добычей.

Конрой Мелвин оглянулся.

— Согласен, только где мы, черт подери? Ах да, у «Королевских Погребов». В моем времени я заглядывал сюда несколько раз. Великий Боже, это же миссис Помье!

— Кто? — спросил Малькольм, бросая взгляд через плечо, прежде чем повернуться и направиться обратно на запад, подальше от подозрительной компании на углу.

Инспектор Мелвин поспешно догнал его.

— Леди, утверждавшая, что разговаривала с мужчиной в черном, тащившим черный мешок. Этот тип спрашивал ее, слышала ли она про убийство в Миллерс-корт в то утро, когда убили Мэри Келли. Она ответила, что слышала, конечно, а этот тип сказал, что знает об этом деле больше, чем она. Она, как и сейчас, стояла у «Королевских Погребов», торгуя каштанами. Паб процветает и в двадцать первом веке: как-никак Джека-Потрошителя в последний раз видели именно у его дверей.

— Я этого не знал. Черт, сто лет прошло с тех пор, как я бывал в нашем Лондоне. — Он сделал легкое ударение на слове «нашем». — Вот интересно, с кем беседовала эта леди: с нашим добрым знакомым, доктором Лахли, или с его подмастерьем из Ливерпуля?

— Что ж, девятого ноября узнаем.

— Если доживем, — буркнул Малькольм, оглядываясь. Оборванцы из «Погребов» следовали за ними. — Ускорим шаг, у нас компания.

Инспектор негромко выругался и прибавил ходу. Малькольм свернул за угол, где продолжал кипеть митинг Комитета Самообороны, и потащил Мелвина в самую гущу толпы в надежде оторваться от преследователей. Они на ходу сняли свои цилиндры, делавшие их заметными издалека, и продолжали протискиваться вперед, но медленнее, избегая стычек с возмущенными демонстрантами. Правда, когда они выбрались наконец из толпы, в кармане у Малькольма недоставало кошелька, зато и более опасные их преследователи отстали от них в толчее.

— Боюсь, меня тоже обчистили, — с досадой признался полицейский инспектор, ощупав свои карманы. — И часы тоже свистнули. Кажется, придется добираться домой на своих двоих.

— Боюсь, что так. У меня и двух пенсов не осталось. Малькольму не хотелось даже думать о возвращении в Сполдергейт с новостью о том, что он узнал, кто такой Джек-Потрошитель, и нашел разом и Маркуса, и Бенни Катлина — только для того, чтобы потерять их всех в суматохе уличного собрания. Марго будет шипеть как ирландская уличная кошка — это после того, как он прогнал ее домой с Флит-стрит. А ведь ночная работа для него еще не закончится: им еще предстояло установить наблюдение за подвалом на Уайтхолле в попытке разгадать тайну неопознанного торса. Малькольм поежился и приготовился к еще одной бессонной ночи.

Джина дрожащими пальцами отперла дверь дома в Спитафилдз, потом посторонилась, пропуская вперед Маркуса. Они с Ноа отнесли Йаниру наверх, спотыкаясь о пороги. Джина повозилась с рожком и зажгла свет.

— Я переоденусь и заберу девочек от Минделей, — послышался сверху голос Ноа.

Джина устало кивнула. Детектив, снова превратившись в мифическую сестру Маркуса, выскользнул из дома и вскоре вернулся с детьми и д-ром Минделем, который сразу поспешил наверх осмотреть Йаниру. Джина поднялась следом. Она отчаянно страшилась того, что может случиться, когда Йанира придет в сознание. Д-ра Минделя она застала склонившимся над Кассондрой. С недовольным фырканьем он щупал ей пульс, в то время как Артемисия и Геласия в дальнем углу комнаты жались к отцу и испуганно смотрели на мать — в первый раз за три долгих года.

— Опоили, говорите? — проворчал д-р Миндель, приподнимая ей веко и вглядываясь в зрачок. — Как жестоко по отношению к беззащитной леди! Однако пульс отчетливый, и дыхание ровное. Она просто будет спать, пока действие снотворного не пройдет. — Он порылся в саквояже и достал оттуда маленькую склянку с мазью, которой смазал следы от веревок на руках Йаниры. — Трудно сказать, как скоро она придет в сознание. Когда она проснется, пожалуйста, пошлите за мной.

— Спасибо, доктор, — вздохнул детектив. — Обязательно.

Когда доктор вышел, Джина переглянулась с Ноа.

— Мы можем что-нибудь еще сделать?

— Нет.

Маркус отвел девочек в спальню и уложил спать.

— Ты бы отдохнула, Джина. — Рука Ноа осторожно сжала плечо Джины. — Ты устала, а тебе нельзя рисковать здоровьем ребенка.

Джина кивнула. Никто и правда не мог пока ничего поделать, только ждать, пока Йанира придет в сознание, и молиться, чтобы она очнулась в здравом уме. Борясь с непрошеными слезами. Джина вышла из комнаты и тихо легла в постель. Однако сон не шел к ней: она никак не могла отогнать видение тех расчлененных тел, светловолосой женской головы на столе, а рядом мужской — они валялись там, словно какие-то пустые молочные бутылки. Она пожалела, что в свое время почти не обращала внимания на теории об оккультном мотиве убийств Потрошителя. Д-р Джон Лахли явно занимался оккультизмом, причем не теоретическим, а самым что ни на есть практическим. Теперь она вспомнила: стены подземного помещения были покрыты магическими символами. Лахли считался известным врачом и лектором, членом Теософического общества, уважаемым человеком, имевшим знакомства в августейшей семье. Стоит ли тогда удивляться, что полиция так и не нашла Джека-Потрошителя? Они искали какого-то опустившегося ист-эндца, иностранца, а не почтенного джентльмена. Она с легкостью могла представить себе реакцию инспектора Эбберлайна или сэра Чарльза Уоррена, если бы кто-нибудь сказал полиции, что им противостоит безумец со связями в королевской семье. Человек, извративший смысл древних друидических ритуалов, включая головы-трофеи.