Знахарка размышляла о том, что чудес на свете очень много, и не все легенды канули в небытие, а теперь и сама она знает чужой секрет. Капитан стражи провинциального городка — настоящая диковинка. И не так страшно попасть в домашний бестиарий неверрийского чудака-коллекционера или стать наложником в гареме ильмарранской любительницы экзотики, как угодить в лапы магов. Уж эти не упустят шанса выяснить, чем обычный эльф отличается от собрата оборотня. Разрежут, выпотрошат и в лучшем случае зашьют обратно для дальнейших опытов, вот только обязательно забудут вернуть на место что-нибудь нужное. Так что капитан Винтерфелл находится в гораздо худшем положении, чем она сама.
— Так ты, получается, экзотика? — припомнила скадарское словечко Алесса.
— Если тебе хочется, можешь поставить мне алтарь и приносить кровавые жертвы, — ухмыльнулся Вилль, разворачивая девушку направо. — Хотя я больше предпочитаю безудержные оргии. Ума не приложу, почему она на тебя напала? Ты же нечисть!
— Не-ет, Арвиэль! — довольно погладила его по руке знахарка. — Я — нелюдь-метаморф и ничем не хуже тебя. Теофан сказал, что метаморфов скоро признают отдельной расой. Сам Император указ подписал, да-да! Буду гулять по крышам…
— А я и не говорил, что хуже… Погоди, Теофан сказал? — ехидно переспросил Вилль. — Вон оно как получается…
Следующая мысль сразила юношу наповал: если Теофан знает, то и Берен осведомлён наверняка, но воспитанника отчего-то просветить забыл.
Знахарка только диву давалась, как аватар ориентируется в сплошном белом мареве, густом, словно первый утренний туман, когда солнце ещё только прикидывает, как бы половчее растопить летучую влагу. А юный капитан распалялся. Булькал, клокотал и, наконец, вскипел, да так, что Алесса спиной чувствовала исходящие от Вилля негодование и ярость.
— Не могла эта пакость у нас завестись — из Равенны тучу пригнало. Опять колдунишки безмозглые что-то перемудрили… Послали дурака воды набрать, так он сито на коромысло навесил! Тьфу! «Решили мы с женой отобедать на травке, извольте, господин маг, нам тучки над лужайкой разогнать!» Тьфу! «Потерял я любимую ночную вазу, извольте отыскать!» Тьфу! Омолаживающая магия, ха! Берен сказывал, идёт такая раскрасавица лет восемнадцати, а пробку выдернешь — ан! труха и посыпалась…
— Какую пробку, Арвиэль? — невинно поинтересовалась Алесса.
— Эээ… Ну-у… Алесса, вон дом Денитры, почти пришли.
Метель вновь начала яриться, и они ускорили шаг. Алессе пришлось согнуться почти напополам, но она знала, что ей не дадут упасть. Знахаркой-оборотнем внезапно овладело чувство спокойствия и какой-то странной покорности.
— Маги… После Алой Волны ещё с десяток лет по всей Неверре гуляла магическая зараза, — уже спокойнее продолжал эльф. — У Акима упырица жену закусала, а он потом жену перекинувшуюся сам и… А те, кто ушёл к варварам[21] этим клятым?.. Морские кочевники, надо же… Во все времена Неверру грабили, а теперь? Император Аристан им Фельсоры[22] отщедрил, союза захотел. Я бы союзничков этих собрал на один большой корабль, да стрелу горящую им в хвост пустил. А лучше сотню… Пришли.
— Куда? — не поняла знахарка.
— Там — дверь в твои сени, а там, — кивок назад, — дом легендарного капитана Прокопия, всегда пившего впрок. Иди домой, Алесса.
— Идём, — кивнула знахарка. Только сейчас она сообразила, что промокшие ноги закоченели и наверняка уже покрылись ледяной коростой.
…Они не замечали, но снег вокруг странной пары постепенно раздавался в стороны, заключая их в непроницаемое кольцо…
Аватар как-то по-особому глянул на неё и, переведя взгляд на её правую руку, решительно мотнул головой.
— Нет, Алесса, ты иди. А я найду нечисть. Если придётся, взлечу. Понимаешь, это — мой город. Мой дом. Моё… моё логово! Он сам сюда пришёл! И я должен защитить то, что мне доверено. Пойми, Алесса, я не могу иначе, я таким создан. Это — моя Истинная Сущность.
И она поняла. Пожала плечами и со вздохом произнесла:
— Надо, так иди. Придёшь после… Только пироги уже остынут. Да, Вилль… Спасибо, что успел!
— Att avatte d'lea![23]
— Ничего не поняла! Может, меня эльфийскому научишь?
— Учи Межрасовый, матюмачиха! — ухмыльнулся парень. Именно так называлась целебная трава на алессиных этикетках. — Это значит «тебе повезло»… Алесса, я знаю, кто ты, а теперь и ты знаешь, кто я. Мы с тобой на равных. Твоё решение?
— Слушай, а давай сделаем так: я сдам тебя в императорский зверинец — озолочусь! И тебе тепло и сытно, а я буду сидеть на бархатных подушках и пить из золотого кубка! — неумно пошутила знахарка, но моментально сконфузилась под серьёзным взглядом изумрудных глаз. — Я никому не скажу, обещаю. Даже Марте… Вилль!
Аватар недоуменно уставился на перепуганное лицо девушки, а потом ему на плечо свалилась увесистая горсть снега. Эльф небрежно стряхнул и тут же резко оттолкнулся от земли обеими ногами. Он обернулся уже в прыжке и приземлился на одно колено, попутно втыкая кинжалы в снег. На том самом месте, где он стоял мгновенье назад, теперь злобно скалился зверь.
— Р-р-р! (А вот и я!) — сказал снежный пёс.
— Ну, здорово, — вскочив на ноги, хмуро отозвался эльф. — Алесса, иди домой!
Глава 17
Утро господина градоправителя… начиналось в общем-то неплохо. Не сказать, что отлично, ведь его не поцеловали и даже не принесли завтрака в постель. Традиционный омлет с ветчиной он сам приготовил, правда, съел его тоже сам в гордом одиночестве. Неприятности начались во время традиционной послеобеденной прогулки, когда Берен решил навестить воспитанника. На стук не открыл даже домосед Симеон. Мужчина удивился и решил поискать Вилля в городе. Там-то он и нарвался на мельника Мирона.
— Господин Грайт, когда нам ожидать делюгацию-то магическую? Ведь приветить, как подобает, надобно — хлебом да солью, да пивом игривым, а как иначе? — оглаживая русую бороду, спрашивал мужчина, попутно прикидывая в уме, сколько этого самого хлеба удастся продать. — Магики-то они — гуси столичные…
Оказалось, что скоро в провинциальный город Северинг приезжает делегация магов из Равенны числом никак не меньше трёх десятков и с псами-ищейками…
Кстати, а когда у господина Винтерфелла свадебка-то?
Градоправитель любезно и сдержанно отвечал, что сведения о магах преждевременны, а свадьба будет, когда раки на горе хором засвистят гномью плясовую, и ни один из них не сфальшивит…
А по городу разлетелись слухи, один другому на зависть. Многие считали, что в Северинге гуляет Дикая Охота, услышав которую издалека, следует падать ниц и зажимать уши. Жёны попрекали мужей лишней рюмочкой и стращали «охотником на пьяниц», а те запугивали дражайшую половину «охотником на стеррвей».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
