Оказалось, что скоро в провинциальный город Северинг приезжает делегация магов из Равенны числом никак не меньше трёх десятков и с псами-ищейками…
Кстати, а когда у господина Винтерфелла свадебка-то?
Градоправитель любезно и сдержанно отвечал, что сведения о магах преждевременны, а свадьба будет, когда раки на горе хором засвистят гномью плясовую, и ни один из них не сфальшивит…
А по городу разлетелись слухи, один другому на зависть. Многие считали, что в Северинге гуляет Дикая Охота, услышав которую издалека, следует падать ниц и зажимать уши. Жёны попрекали мужей лишней рюмочкой и стращали «охотником на пьяниц», а те запугивали дражайшую половину «охотником на стеррвей».
Трудолюбивый горшечник Игнат, выдавливая палочкой узор на очередном изделии, уверял, что некий дух Ленивый Пельмень убивает исключительно бездельников.
Берен Грайт впечатлился, перебрал в уме тех немногих, кто о магах был осведомлён, и отправился искать воспитанника лично.
Караульный Геварн, на удивление трезвый, только плечами пожимал:
— Не было капитана, господин Грайт! А сходите к госпоже травнице, говорят, что…
Марта выхаживала горлицей и разливалась соловьём, пытаясь усадить Берена за стол и, не скрывая радости, щебетала, что-де капитан Винтерфелл в полдень приходил, да с Алессой гулять и ушёл.
— Господин правитель, вы посидите, наливочки выпейте сливовой, а молодёжь на пирожки вскоре прибежит. Кажись, в библиотеку они пошли, ума-разума набираются…
Арсений укоризненно качал седой головой и говорил:
— Были, были, чуть полки не поломали, стекло едва не выбили, книгами бросались… Я понимаю, дело молодое, но… любезничать в библиотеке, да так чувственно да пылко! Мда…
Эртан и Ксандра наперебой угощали мужчину пивом и яблоками, но никак не Виллем.
Теофан выслушал молча, прицокнул языком и попытался утихомирить праведный гнев правителя Северинга. Безрезультатно, даже Иллиатар не помог…
Из слов ревмя ревущего Симеона выяснилось, что, пока тот резался в карты на сливки, хозяин зачем-то прыгал с веником, обиделся и ушёл на сеновал.
— И кулончик не взял! — вопил домовой, обеими лапами обхватив сапог градоправителя. — Не хотел, чтобы я подсматривал, у-у-у!!!
Кот доконал Берена окончательно, и мужчина твёрдо решил… Нет, не разжаловать Вилля, а прогуляться хворостиной по эльфийскому заду. Плевать, что его самого перерос! Начхать, что значком сверкает! Страж Ворот обязан поддерживать порядок, а не устраивать форменное безобразие! В жизни он не поднял руки на умного и послушного воспитанника, но теперь есть повод наверстать упущенное. А виноват кто? Клятая оборотниха! До появления вредной знахарки в его городе было спокойно, может, она беду и накликала. Девку — пинком за ворота, а потом он расскажет Виллю о кошках, а особенно подробно о той дряни, что знал лично.
Снегопад настиг его по дороге в караулку. Мужчина знал, что вечером исполнительный капитан всенепременно явится туда с инспекцией на предмет горячительных напитков. Пережидать метель пришлось у Арсения и в качестве оплаты за постой выслушивать «пожелания», сиречь, нравоучения, как в его времена было принято воспитывать молодёжь.
Едва ветер поутих, мужчина вырвался-таки из цепких объятий учёного старичка. Снег валил, как мука из дырявого мешка, но идти было можно. Вьюга теперь вовсю веселилась в районе Ярмарочной Площади — там творилось нечто невообразимое. Берен выхватил из трости подарочную шпагу и отправился воспитывать молодёжь по-арсеньевски. Нечисти Грайт не боялся. Он боялся потерять последнее близкое ему существо.
Хохот и грохот, доносившиеся из караулки, перекрывали даже плач непогоды. Мужчина ускорил шаг. Разгильдяи стражники, удачно спровадившие начальство на подвиги, развлекались вовсю: резались в засаленные карты, пели ядрёные солдатские песни, щедро сдобренные крепким словцом и, конечно, квасили. Даже лестницу забыли поднять, чем и поспособствовали появлению пред свои мутные очи господина Берена Грайта, злющего, аки шушель, чья пакость не была оценена по достоинству.
— ЧТО! ЗДЕСЬ! ПРРОИСХОДИТ!!!
— П-поминки! — ответствовал пытавшийся вытянуться в струнку Сатьян. — Как капитан заказывал, так и поминаем… Эльфы-то оне… с емоциями, мда-а…
— И где этот… капитан языкатый?!!
— Пошёл в баню, — причмокнув, солидно выпустил колечко Темар.
— Какую, ядррёна воррона, баню?!! — и понеслась… речь суровая, но справедливая, для солдатских ушей весьма доходчивая.
Немного понадобилось времени господину градоправителю, чтобы подчинённые его воспитанника усовестились и раскаялись за неподобающее поведение в столь тревожное время, и Соррен даже вежливо испросил дозволения сходить «до ветру». Делать это из люка при градоправителе он постеснялся.
— Эх, и лютует там! — ёжась, донёс он полуиспуганно-полувосхищённо. — Прямо цельная снежная труба ажно до самих небес, о, как! Учили меня, бывает такое, когда четыре ветра вместе соберутся, и ну давай силушкой меряться! Такое вот природное явление.
Темар, видя, что ураган Грайт почти развеялся, наполнил стаканчик до самых краёв, и при этом не пролил ни капли.
— Давайте и вы с нами, а? Ну-у, как по старинке, все ж свои! Помянуть усопших надобно, а начальник кармана не зажал, хороший принёс, вку-усный, сладкий да терпкий аки мёд липовый!
Хитрый дядька, сообразив, куда тропинки сбегутся, решил прикрыть любимого начальника, но Берен не зря занимал столь высокую должность и мгновенно раскусил уловку.
— Я вам устрою поминки, я…
— Г-господин… — промямлил, поднимаясь из-за стола, Геварн. Стражники раздались в стороны, словно увидели привидение.
На столе, застеленном бумагой, посреди заляпанных стаканов и огрызков снеди, ярко светился алый шар Индикатора Преступлений.
* * *
Тугой ком внутри разлетелся множеством хрустальных осколков, впившихся в желудок и сердце; и если сковывающий волю страх за себя, поселившийся в первом, гнал Алессу прочь, то тревога за Вилля, наполнившая второе, безжалостно призывала остаться. Решение приняла пантера: «Уходим! Он — воин, мы — нет!» Невидимые путы, оплетавшие ноги, лопнули, и знахарка рванула прочь, да толку-то! Грудью налетев на непроницаемую снежную «стену», кубарем покатилась обратно в круг, едва не потеряв сознание от боли и неожиданности.
Снегопад над ними почти выдохся, полностью сосредоточившись на свистопляске. Казалось, бесчисленные снежинки сплелись в мельтешащий хоровод, образовавший трубу почти до небес, выбраться из которой не представлялось возможным. Ко всему прочему, хоровод ещё и пел, разлаженно, зато под оглушительный барабанный бой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
