Телефон грянул как гром небесный, они обе подпрыгнули и бросились к аппарату.
— Да, — сипло выдавила Алена, и Наталья увидела, как побелели от напряжения костяшки ее пальцев.
Она выдрала у нее трубку и прижала к уху.
— Здравствуй, дочка! Ну как ты, сможешь мне помочь?
Она сразу узнала этот голос и онемела — таким сильным оказалось потрясение.
— Алё, алё! — заволновался мужчина. — Ты меня слышишь?
Наталья усилием воли стряхнула оцепенение, сунула Алене трубку и зашептала:
— Скажи, что деньги будут. Встреча завтра у метро «Электрозаводская», там один выход. Про меня ни слова. Ну!
— Алло! — выдохнула Алена. — Здравствуй… папа…
— Я говорю, ты поможешь мне, дочка?
— Да… Встретимся завтра у метро «Электрозаводская». Там один выход. — Она взглянула на сестру, и та показала ей три пальца. — В пятнадцать часов… В три часа дня… А как я узнаю твоего человека?
— Придет парень в камуфляжной форме с черной спортивной сумкой «Адидас». Скажет, что от Славы, ну, от меня, значит…
Наталья быстро собралась, даже обедать не стала. Алена не решилась спросить, откуда она возьмет такие деньги, сочла, что это неудобно.
Все-таки старшая сестра — это вам не кот начихал! Взяла на себя такую проблему! Не такая уж она и плохая, Наталья, не такая равнодушная, как кажется. Ей ведь тоже несладко живется, вот в чем загвоздка.
Она высунулась в окно на кухне и закричала:
— Сашенька! Мими! Идите обедать!
В половине четвертого позвонил Андрей, весело сказал:
— Мы тут с Анькой попали на детский праздник, приедем попозже. Ты не волнуйся.
— А я не волнуюсь, — заверила Алена. — Она же с тобой…
Шестаков захлопнул крышку мобильного и отыскал глазами свою дочку. Счастливая Анька восторженно смотрела на увешанного бубенчиками клоуна, ловя каждое его слово. Они зашли в детское кафе выпить чаю с пирожными, и Анька тут же вписалась в компанию такой же восторженной малышни, собранной на чей-то день рождения, получила на голову бумажный колпак с кисточкой и забыла обо всем на свете.
А Шестаков вдруг с удивлением заметил, что с великой гордостью взирает на свою прелестную малышку, такую красивую, нарядную, словно маленькая принцесса, и даже победно оглядывается по сторонам, будто призывая всех присутствующих разделить с ним эту его великую гордость, восхищение и восторг.
Столько драгоценного времени потеряно зря! Больше он не станет валять дурака, сколько можно? Какое было лицо у Алены, когда она, открыв дверь, увидела его на пороге! Он помнил, как остро захотелось взять в ладони это ее лицо и осыпать его быстрыми поцелуями. И он бы, черт возьми, сделал это, если бы не Наталья, так некстати возникшая на горизонте.
Но что-то саднило душу, царапало как заноза — ускользающая мысль или размытый образ, — отвлекало, не давало покоя, пока, уже подъезжая к дому, он вдруг не понял.
— Анька, — повернулся Шестаков к дочке, — а что это у вас за новая фотография появилась? Кто этот мужчина?
— В стенке? — деловито уточнила та и лукаво прищурилась: — А-а-а, это наш новый папа Слава…
32
— Странный он человек. Перепады настроения с такой амплитудой, что не успеваешь перестроиться. В субботу поехал с Анькой менять пальто. Звонит веселый, все отлично, я ужин приготовила. Возвращается мрачнее тучи, в глаза не смотрит, лицо каменное. В чем дело, что случилось, какая муха его укусила — неизвестно.
— Да пошел он на фиг! — возбудилась Ольга. — Проку от него как от козла молока, только нервы мотает. Гони его в шею!
— Ну что ты мелешь? — вступилась за Шестакова рассудительная Вероника. — Он Анькин отец, дети его обожают. И живут они, между прочим, на его деньги.
— А чего ты тогда нос повесила? — накинулась на Алену Ольга. — Уж который год эта бодяга тянется, и конца-края ей не видно. Что ты пригорюнилась, как Аленушка на камне? Замуж за него хочется? Так смирись — не возьмет он тебя замуж, это давно ежу понятно! Уже расслабься и получай удовольствие!
— Ты что, с цепи сорвалась?
— А чего она зациклилась на этом споем Шестакове? Как будто других мужиков нет.
— Но ведь других-то действительно нет.
— Нет и не надо! Прошли, слава Богу, времена, когда баба без мужа вроде и не человек. Нашли тоже счастье! У тебя, Ленка, между прочим, самый лучший вариант. Дети есть, квартира отдельная, деньги он дает — живи, не хочу. Как говорит моя мамаша: «В браке днем меняешься дурным настроением, а ночью дурными запахами».
— То-то она спит и видит, как бы тебя поскорее замуж выдать.
— Ну и что в этом хорошего? Зачем это надо? Лично я прекрасно себя чувствую! С мамашкой бы еще разъехаться — и полный улет! Никто не зудит, не храпит, не воняет, права не качает — сам себе режиссер! А эта ненормальная мечтает хомут на себя нацепить, замуж выскочить! И за кого?! За психопата, который ее в упор не видит! Конечно, может, психопатам стирать носки особенно приятно, я не знаю…
— Все сказала? — холодно осведомилась Вероника.
— А я еще и не начинала.
— Да ладно вам, не будем ссориться! — попыталась умиротворить подруг Алена.
— А мы и не ссоримся. Я просто хочу, чтобы ты наконец поняла, что из всех возможных вариантов в сложившихся обстоятельствах у тебя самый лучший, — опять завелась Ольга. — Чтобы ты не расстраивалась на пустом месте.
— Да я совсем не потому расстраиваюсь, не из-за Шестакова. Это я так, к слову сказала.
— А что случилось? Дети заболели?
— Дети здоровы, но кое-что случилось…
— Ты что, опять беременная?!
— От кого? От Святого Духа?
— Да говори уже, не томи! Вот тоже привычка дурацкая! Заинтригует и водит как козла на веревочке.
— Не хочу я об этом говорить на ходу.
— А зачем тогда начала? И разве с тобой можно по-другому? — удивилась Вероника. — С работы домой несешься как угорелая, в гости не ходишь, в кафе тебя не вытащишь. Уже стоишь на низком старте, — уличила она, — на часы поглядываешь. Я вообще больше к вам не приеду!
— Ну не обижайся, — обняла ее Алена. — Ты же все про меня понимаешь.
— Ну что, твоя Анька один разок до шести в саду не посидит? Обязательно в половине пятого ее надо забрать! Давай сходим куда-нибудь? Я приглашаю.
— Да разве в деньгах дело? Ну не могу я, девчонки! Ну что вы, не понимаете?
— Тогда сейчас говори, что случилось! — отрезала Ольга и решительно направилась к двери. — Пока не скажешь, не выпущу!
— Ну ладно, — кивнула Алена, набрала побольше воздуха и выдохнула: — Мне отец позвонил…
— Чей?
— Мой отец. Слава.
