16 июня 1973 г.
…Сейчас самое время находиться возле тебя, помогать тебе, поддерживать, а мы в разлуке. Помнишь, в прошлом году ты мне писала, что разлука еще больше сближает людей? Сейчас я, как никогда, чувствую глубину и правильность этих слов…
10 июля 1973 г.
…Я вот все думала, как мы с тобой прожили этот год, и пришла к выводу, что чем больше времени были мы рядом, тем становилось все лучше и лучше. Сначала, сразу после свадьбы, было немного чудно: вдруг мы начали жить вместе, и все стало общим, и спали на одной кровати, что-то покупали для дома, для семьи. И помнишь, мы с тобой частенько ссорились? Теперь-то уж ясно, это вовсе не потому, что ты или я о чем-то жалели или, как говорят, «не сошлись характерами», а просто два разных человека должны были в определенных обстоятельствах приходить к одному решению, а это иногда бывает трудно — не научились еще уступать друг другу, вставать на чужое место, пытаться понять, стараться при плохом настроении не испортить его другому (это, наверное, в основном относится ко мне…). И потом, сразу появились новые обязанности: правильно распределить деньги, купить продукты, постирать, приготовить еду. И часто ничего не получалось, валилось из рук, потому что не привыкла, да и просто многого не умела. И злилась, и ты был не доволен, и отсюда противные мелкие стычки, и мои слезы по ночам, когда мы ссорились. Плакала, потому что боялась, что тебе плохо, неуютно, а у меня по-другому не получается. А ты думал, что это я жалею себя, и тебе было обидно, а меня обижало, что ты так думаешь. Но ведь это было счастливое время, правда? Беззаботное и удивительное, потому что мы вдруг стали вместе! Но оно было омрачено нашими размолвками, а поэтому, знаешь, хорошо, что оно прошло. А потом мы узнали, что будет ребенок, и помнишь, приуныли? Я свалилась на целых три месяца, и ты, мой родной, совсем сбился с ног. Славчик, я так благодарна тебе за твою заботу, за то, что ты не уставал тогда ухаживать за мной (а вернее, сумел не показать мне свою усталость), за выполнение всех моих капризов. Я никогда не забуду этого. А потом ко мне вернулся аппетит, и я вернулась к жизни! И все стало еще лучше. Впрочем, с каждым днем я упорно превращалась в неповоротливую корову (что, однако, не мешало мне трепать твои нервы и терпение по магазинам…). Как нам было чудесно! Вспоминаю, как я была счастлива, и даже не верится, что такое возможно, что это снова вернется. Вот сижу сейчас и думаю: хоть бы в ссоре, но рядом. Или нет? Лучше все же без ссоры. Но, знаешь, до того хочется быть с тобой вместе, видеть тебя, хоть на стенку лезь!..
31 июля 1973 г.
… Миленький мой! Все уже позади, и мы с тобой папа и мама! Где-то вдали раздается кошачий младенческий писк — не наша ли девочка там попискивает? А знаешь, она такая смешная — глазки темненькие, волосики черные, а сама фиолетовая! Когда мне ее показали, я дивно усмехнулась. Ты не огорчайся, что у нас дочка. Она будет хорошая девочка. А потом я подарю тебе сына обязательно, чего бы это ни стоило. Я вновь стройна, как кипарис! А грудь!! А попка!!! Готовься к бою…
28 мая 1979 г.
…Главное, это то, что у меня есть ты и Наташка и что мы семья. В этом основное счастье, и это знаем и ты, и я, и наша дочка. Без вас в квартире воцарилась тишина, неприятная, не успокаивающая душу тишина. Работы у меня сейчас прибавилось вдвое, но я этому даже рад, ведь за работой время летит быстрее и приближает ваше возвращение…
3 февраля 1981 г.
…Сейчас уже вечер. Уложил Наташку, посмотрел по телевизору фильм и собрался ложиться спать, но надумал немного поиграть на гитаре, а потом решил написать тебе письмо в роддом. Начнется рабочая неделя, все завертится в сумасшедшем ритме и не останется времени поговорить с тобой по душам. Интересно, чем ты сейчас занимаешься? Вряд ли спишь — в больнице плохой сон. Не буду описывать, как опустел без тебя наш дом и как мне сейчас тоскливо и тревожно за тебя и малышку. Давай назовем ее Аленка? Спасибо тебе за дочку! Спасибо за то, что ты есть! Твоя любовь ко мне и моя к тебе не оставляют меня…
Отец словно вынырнул из небытия, обрел плоть и кровь, но все равно остался таинственным незнакомцем. Кто ей расскажет, каким он был? Наталья, которая старше на восемь лет и должна что-то помнить? Подруга маминой юности Надя Корнилова? Соседка Лира Владимировна — Лешкина мама?
Вот он смотрит на нее с фотографий — молодой, красивый, уверенный в себе человек, любящий и любимый. Куда уходит любовь? Когда она ушла от ее родителей, такая нежная, сильная, настоящая? И почему, почему? Каким страстям уступила место?
Или это было что-то другое? Что случилось в тот черный день, когда ее отец не вернулся из гаража домой? А главное, что ему предшествовало, этому дню? И эта странная записка: «А Валю я все-таки любил», о которой под большим секретом ей рассказала Наталья. Что она означает? Какие мысли и чувства, какие поступки скрываются за этими словами? Что значит «все-таки»? Любил, несмотря на что? И почему мама никогда об отце не говорила, не вспоминала, не рассказывала? А фотографии и письма не выбросила, спрятала на антресолях в старом чемодане с лоскутками ткани. Почему?
А мама? Выходит, и о ней она ничего толком не знала? И теперь уже никогда не узнает…
И где сейчас отец, официально признанный судом умершим? Но ведь никто не видел его мертвым. Куда он ушел в тот роковой день? Некого спросить.
Но теперь он появился в ее жизни, будто сойдя с пожелтевших, исписанных мелким острым почерком страничек.
Она увеличила фотографию, ту, где он стоит как хозяин жизни, небрежно привалившись к блестящему черному боку огромного правительственного «ЗИЛа», как будто это его собственная дорогая игрушка, купила красивую рамку и поставила на полочку рядом с Валиным фото. Теперь они снова были вместе.
— Кто это? — подозрительно осведомилась Мими, разглядывая лицо неизвестного мужчины, пока Алена осторожно вскрывала рамку, чтобы вставить снимок.
— Это ваш дедушка Слава, — торжественно объявила она.
— А разве бывают такие молодые дедушки? — усомнился Сашенька.
— Просто это очень старая фотография. Он тогда был еще молодой.
— Наш дедушка — Коля, — нахмурился Сашенька.
— Дедушка Коля — папа Андрея. А это мой папа, Слава, — пояснила Алена.
— А где он сейчас?
— Я не знаю, — честно призналась Алена. — Но ведь он у меня был. И пока мы о нем помним, он живет в наших сердцах.
— А к нам твой папа Слава приедет? — с надеждой осведомилась Анька.
— Нет, — вздохнула Алена, — к нам он уже никогда не приедет.
Но она ошиблась, потому что однажды поздним вечером зазвонил телефон и глухой мужской голос сказал:
