Фрейдовская констатация необходимости образа Бога для нормального существования общества вступает в разительное противоречие с основами его учения, а его преклонение перед наукой порождает новые мифы.
Итак, концепции, превращающие противоречие человека и Бога в антагонизм, осознанно или бессознательно ведут к ограничению свободы личности и ее перспектив не только в теории, но и на практике. В чем же может заключаться конструктивное разрешение противоречия человека и Бога? Только в их соединении. И философия персонализма Николая Бердяева, берущая свое начало в философских построениях Владимира Соловьева, приходит к синтезу противоположностей человека и Бога в идее Богочеловека.
Тайна богочеловеческого открывается только свободному духу — поднимающемуся от рассудочных схем обыденности к творению образов, выражающих целостность мира в его устремленности к Истине, Добру, Красоте и причастность человека к этой целостности и устремленности. Тайна богочеловеческого открывается человеку, приобщившемуся к высшему творчеству духа — мифотворчеству.
Под мифотворчеством здесь понимается создание произведений, в которых в образной форме разрешаются трагические противоречия человеческого бытия, в том числе противоречие человека и Бога. Эти произведения приводят к потрясению и очищению отдельных личностей и целых народов. Их не переживают, ими живут — тем сильнее, чем ярче гений мифотворца. В этом смысле идея и образ Богочеловека есть миф, но отнюдь не иллюзия.
Разрешая трагические противоречия человеческого бытия и создавая новую реальность, потустороннюю обыденности, мифотворец не только постигает бытие Богочеловека, но и творит это бытие, входя в него как в собственную реальность. Постигая Богочеловека, он становится на путь Богочеловека.
Мифотворческие способности — это способности Гения. Путь мудрец — философ — мифотворец ведет, прежде всего, к гениальности. Гениальность есть власть человеческого духа над самим собой и через это — над духовной и душевной жизнью окружающих людей. Гений обретает власть над окружающим, одухотворяя его. Одухотворение внешнего и окружающего возможно только через одухотворение себя. Поэтому Гений есть человек, овладевший стихией воли, пришедший к власти над собой и развивший ее во вдохновение самотворения.
Именно это позволяет Гению прийти к разрешению трагических противоречий, общих для всех людей, и в результате сделать свое саморазвитие развитием человечества. Именно это приводит к трагическому одиночеству Гения в своем времени и в своей культуре.
* * *
Даниил Андреев через призму метаистории рассматривал историю и всего мироздания, и Земли как процесс, идущий одновременно, комплексно. В этом процессе все взаимосвязано и переплетено. Силы Света сражаются у него с силами Тьмы — и над этой битвой, над всем метаисторическим процессом простерта воля Творца.
Вселенная Даниила Андреева поляризована, в ней действуют провиденциальные и демонические существа, закрепившиеся в тех или иных мирах.
«Роза Мира» — главный труд жизни Даниила Андреева — дает религиозно-философское знание о бытии трансфизических сфер мироздания и раскрывает смысл истории человечества в ее неразрывном единстве с общей метаисторией, охватывающей множество разноматериальных и разнозначных миров планетарного космоса. В «Розе Мира» между волей Божией и человеческой также выстроена целая иерархия миров: это и святые, обретшие в посмертии определенное могущество, и демиурги, отвечающие за метаисторию отдельных народов, и Христос, являющийся в этой концепции планетарным Логосом Земли, и демиурги более высоких рангов (галактик и т. д.). Сколько всего ступеней в этой иерархии, Андреев не сообщает, но, очевидно, ее в любом случае необходимо завершить Творцом Вселенной (он же Бог, Абсолютная воля, Причина космоса, Планетарный Логос).
Обратимся теперь к философским идеям К. Э. Циолковского. В них содержится множество замечательных мыслей о том, что Вселенная развивается как единый организм. Одну из своих работ Циолковский назвал «Монизм Вселенной».
Специфика монизма Циолковского заключена в пан-психистской идее атома как живого существа — элементарного и бессмертного. Поскольку все состоит из таких живых, ощущающих атомов, Циолковский провозглашает единство Вселенной под девизом «Все живо!». Смерти нет, она — выдумка человеческого эго, ведь распаду подвержен организм как временный конгломерат атомов, но не сами атомы. У каждого атома — индивидуальная судьба, после смерти организма атом пребывает в анабиозе, пока в результате планетарного или космического перемещения не станет частью другого организма, где снова возродится к активной жизни.
Когда Циолковский говорит: «Мы воплощаемся», «Мы будем воплощаться», — его понимание «атома эфира» двоится, и в атоме начинают проглядывать свойства личности, неделимой духовной единицы — того, что Г. Лейбниц и Д. Андреев называют монадой.
Указывая, что в будущем у людей появится «…возможность возникать в виде духов (хотя материальных)», он тут же добавляет: «Иных мой разум не признает. Принять иное — значит отказаться от Единства».
Молодой калужский учитель уже в 1879 году начинает черновые записи о космическом будущем человечества, а в 1903, одновременно с первой работой по космонавтике, пишет до сих пор не опубликованную «Этику, или Естественные основы нравственности». И до конца жизни он пытался найти для человечества нравственные задачи на все времена, нескончаемые, как сама Вселенная. Но идея переселения, перевоплощения атомов позволила ему найти гораздо большее — этический закон, единый для всех существ мироздания.
Индивидуальное счастье атома возможно лишь при условии организации счастливой жизни во всем космосе. Потому все мыслящие существа Вселенной связаны необходимостью избегать причинения зла другим, чтобы не причинить зло себе — атомам своего тела в их бесконечных будущих воплощениях.
ЖИЗНЬ ЛУЧИСТОГО ЧЕЛОВЕКА НА ИНЫХ ПЛАНЕТАХ
Циолковский считал, что совершенные существа должны расселяться в космосе, для чего они ликвидируют зачаточную, т. е. простейшую, жизнь в этих мирах. Правда, делается это с благой целью — прекратить муки «…всех несознательных, несчастных и несовершенных существ… грызущих самих себя в течение миллионов лет». И тогда во Вселенной не будет «никаких страданий и никакого безумия» (кроме немногочисленных заповедных планет типа Земли). Прекращение страданий достигается безболезненным прекращением отставшей жизни.
Несовершенных не убивают, нет, их всячески ублажают, пока они живут, но лишают потомства. Подобное совершенные применяют и к своей расе: «Плохое или уклонившееся к дурному оставляется без потомства». И человечеству для борьбы с «преступными элементами» Константин Эдуардович рекомендует этот же способ.
Этические заблуждения Циолковского можно, пожалуй, списать на эпоху, насаждавшую классовую, релятивистскую мораль.
ИЗ АРХИВА СОБЫТИЙ
В 1914–1931 гг. Циолковскому удалось выпустить за свой счет более десятка брошюр: «Нирвана», «Второе начало термодинамики», «Горе и гений», «Монизм Вселенной», «Будущее Земли и человечества», «Любовь к самому себе», «Ум и страсти», «Космические ракетные поезда», «Общественная организация человечества», «Растение будущего. Животное космоса. Самозарождение» и др.
В размышлениях Циолковского постоянно присутствует мысль, что в пространстве, занимаемом планетой Земля, и в космосе существуют невидимые людьми миры иной физической сущности. Их населяют разумные существа, которые для людей также невидимы, но могут влиять на них какими-то способами. На каждом этапе организации материи сохраняются и древние, разреженные, ее виды, образующие «миры в мирах», населенные «существами разных периодов эволюции материи» — существами эфирными, бестелесными для человеческого восприятия, хотя и материальными.
Вершиной эволюции является достижение блаженства, совершенства и бессмертия. Существа, достигшие в результате космической эволюции совершенства и заселившие своим потомством весь космос, сами могут направлять процессы эволюции. В их мирах зла нет, ибо всякое зло связано с несовершенством.
* * *
Сегодня мы понимаем, насколько тесно переплетается друг с другом все, что есть во Вселенной. И даже то, что кажется порой несовместимым, не может быть выброшено за пределы бытия. При малейших изменениях наш мир станет другим. Научиться жить в гармонии со всем, что нас окружает, — вот в чем состоит задача любого человека.
Человек живет во внешнем мире своими делами и поступками, во внутреннем — своими мыслями и эмоциями. Свет, идущий от человека, может быть ярче света самой яркой звезды. В конце концов, вся наша жизнь — это путь поиска верных направлений.
