Путь этот был хорошо знаком Ингру. Пользуясь подводной дорогой, члены тайной организации поддерживали регулярную связь со своими сторонниками, скрывающимися от преследований на многочисленных коралловых островах.
Облачившись в водолазные костюмы еще на рассвете, Озеров и Ингр дважды поднимались на повердность подышать свежим воздухом и теперь приближались к пункту, намеченному для третьего привала.
В диковинном мире оказался Борис Федорович, когда вслед за Ингром достиг морского дна.
Южный материк опоясывала цепь коралловых рифов — естественный барьер на пути океанских волн. Величественные водяные валы от зари до зари накатывались на эту зубчатую преграду. На протяжении сотен километров вдоль барьерного рифа бурлила белая пенистая полоса. Валы приносили из океана планктон и соли — незаменимую пищу для коралловых полипов. И они, ветвясь, разрастались из года в год.
При сумеречном свете, проникающем через десятиметровую толщу соленой воды, кораллы представлялись Борису Федоровичу, едва поспевавшему за своим проводником, каким-то сказочным садом. Ярко-алые, почти багровые, они напоминали своим цветом полированное красное дерево.
Рядом с алыми и шафранными коралловыми цветами причудливейших очертаний плавно раскачивались бурые водоросли. Длинные, гибкие стебли их представляли серьезное препятствие на пути Озерова и Ингра. Казалось, их притягивает к скафандрам магнитом. Они точно задались целью оплести людей, запугать их, принудить повернуть назад. Охваченные сложным волнообразным движением, они гибкими змеями обвивались вокруг туловища и ног, живыми петлями охватывали руки и шею.
Первое время Борису Федоровичу казалось, что водоросли и полипы — единственные обитатели прибрежных вод. Но он заблуждался. Когда они приблизились к подводной расщелине, из нее неожиданно выползло веретенообразное существо длиной метра два. От полосатого туловища отходили короткие отростки, похожие на зачаточные лапы, хребет был усажен длинными иглами, около ротового отверстия шевелились усы.
Озеров невольно попятился. Однако эта предосторожность была напрасной. Чудище не обратило на человека внимания. Энергично разгребая ил всеми своими лапами, оно зарылось в него. Лишь расплывающееся облачко мути указывало то место, по которому только что, растопырив иглы, ползал с задранным хвостом этот придонный жилец.
Через несколько шагов Озеров заметил с полдюжины крупных шарообразных тел, наполовину погруженных в ил. Сперва Борис Федорович принял их за окаменелости. Они казались безжизненными образованиями, обреченными на вековую неподвижность. Но вдруг шары на глазах удивленного геолога начали раздуваться, будто кто-то непрерывно нагнетал в них воду. И минуты не прошло, как они увеличились в два-три раза. Вначале их можно было сравнить с ежами — теперь они напоминали скорее больших дикобразов, угрожающе ощетинивших многочисленные колючки.
Очевидно, эти ленивые обитатели морского дна раздувались, чтобы отпугивать врагов.
По мере удаления от берега морская фауна становилась крупнее и разнообразнее.
Попадались большие морские звезды, охватившие длинными лучами плоские камни, по песку ползали ленточные черви, шарахались в стороны темно-зеленые и красно-бурые крабы и какие-то продолговатые уродливые ракообразные с хвостами скорпионов.
В одном месте Борис Федорович увидел среди скал чудовищную раковину, отдаленно напоминавшую земную тридакну. Моллюск расположил свой известковый домик почти вертикально. Тыльная часть раковины примыкала к расщелине, створки шириной метра в два каждая были раскрыты — они напоминали овальные двери в подводную пещеру. Внутри раковины переливалось и мерцало что-то зеленовато-синее, усеянное пурпуровыми пятнами. И увлеченный этим зрелищем Озеров снова — в какой уж раз здесь, на Венере, — допустил вопиющую неосторожность. Он вошел в гигантскую полость раковины, не задев ее стенок плечом. С интересом смотрел Озеров на разноцветные включения в студенистом теле моллюска, сверкавшие, как драгоценные камни. Он уже протянул было руку и слегка нагнулся, чтобы коснуться одного из камешков, когда створки начали смыкаться. Борис Федорович хотел было выбраться боком в быстро сужающийся проход, но не успел. Створки сомкнулись. К скафандру с двух сторон прижалась мягкая, мясистая масса. Она сдавливала тело Озерова и упруго сопротивлялась его движениям.
Сделав несколько безуспешных попыток раздвинуть створки, Борис Федорович понял, что моллюск сильнее его.
Минуты шли. Тело моллюска пульсировало. Оно то сжимало человека, сдавливая его так, что начинали трещать ребра, то слегка ослабляло свои мягкие объятия.
Озеров задыхался. Ему не хватало воздуха. Очевидно, моллюск повредил воздушный аппарат, прикрепленный к скафандру, или, в лучшем случае, сдавил трубку, подающую в шлем кислород.
К счастью, Озеров вспомнил, что на поясе скафандра находится кинжал — единственное оружие против возможного нападения подводных хищников.
Руки Бориса Федоровича были плотно прижаты к туловищу. Моллюск продолжал с неослабевающей силой стискивать его. Все же Борису Федоровичу удалось дотянуться правой рукой до рукоятки ножа и вытащить клинок.
Осторожно, чтобы не повредить скафандр, Озеров воткнул кинжал в тело моллюска и правел клинком снизу вверх. Мускулатура моллюска ослабла, дышать стало легче. Еще несколько ударов наугад — и мускульные связки, удерживающие створки раковины в сомкнутом положении, были перерезаны, дверцы подводной темницы распахнулись, в широкое отверстие, смывая со скафандра и прозрачной части шлема слизь, хлынула морская вода.
Пошатываясь, Озеров вышел из грота и осмотрелся. Ингра нигде не было видно.
Подойдя к тому месту, где он видел в последний раз своего спутника, Борис Федорович внимательно осмотрел дно. Судя по отпечаткам на поверхности илистых отложений и смятым стеблям водорослей, Ингр потоптался здесь, потом повернул влево — очевидно, заметил исчезновение Озерова и стал его искать.
Борис Федорович пошел по следам Ингра. Продолговатые лунки быстро затягивались илом. Водоросли встречались реже и не так затрудняли движение, но зато дно стало топким, и ноги все глубже погружались в вязкую, пузырящуюся массу, насыщенную продуктами брожения.
С трудом вытаскивая отяжелевшие ноги, Борис Федорович рыскал глазами по дну — он хотел отыскать какой-нибудь предмет, который можно было бы использовать в качестве палки.
И вдруг взгляд его упал на неподвижное, скрюченное тело Ингра. Метис лежал возле бурой каменной глыбы, сжимая в руке нечто длинное, чуть искривленное, похожее на окаменевший сук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
