Она также хотела обсудить с доктором метод оплодотворения клетки через фаллопиевы трубы. Пилар читала об этой процедуре. Это очень походило на искусственное оплодотворение, но было более результативным для женщин сорокалетнего возраста. Но доктор Вард отказалась пока даже обсуждать это.
— Давайте сначала посмотрим, что у нас получится, хорошо? — сказала она категорично. Она считала, что не стоит раньше времени обсуждать такие исключительные меры. А на искусственное оплодотворение она возлагала большие надежды. Под действием хломифена гестагенный уровень у Пилар изрядно повышался, что должно было неизменно привести к беременности.
Домой они ехали спокойные и умиротворенные, чувствуя, что последние несколько дней невероятно сблизили их. А неделя перед Днем Благодарения пролетела очень быстро, и Пилар старалась не переутомляться на работе.
Нэнси с Томом и с малышом Адамом праздновали этот день с отцом и мачехой, а Тэдди отправился со своей подругой в Денвер покататься на лыжах. Но он пообещал провести с ними Рождество в этом году, поэтому никто не был к нему в претензии из-за его отсутствия в День Благодарения. Между тем Адаму было уже пять месяцев, он постоянно гукал и всем радостно улыбался, а на нижней десне у неге красовались целых два зуба. Брэд был просто без ума от малыша, сам удивляясь той нежности, какую он испытывал к этому крохотному существу. Пилар тоже подолгу возилась с ним, пропуская мимо ушей обычные комментарии Нэнси с том, как ей хорошо с ее ребенком и что она всегда удивлялась, почему у мачехи с отцом не было детей.
— Я думаю, что это интуиция, — пошутила Пилар, но ни она, ни Брэд не заговорили с детьми о своих планах и по пытках завести ребенка. Это было для них слишком важно, слишком интимно, чтобы делиться с кем-нибудь. И Пилар с нетерпением ожидала того момента, когда наконец станет ясно, беременна она или нет. Даже праздник Благодарения не мог отвлечь ее от этих мыслей.
И поэтому, когда молодые супруги уехали, Пилар с облегчением вздохнула от того, что они остались вдвоем могут свободно поговорить о том, что их сейчас больше всего волновало.
— Я очень надеюсь на положительный результат, — при зналась она.
— Посмотрим, — сказал Брэд, но заметил необычное выражение в глазах жены, которое напомнило ему о чем-то давно забытом. Ее взгляд был лишь слегка затуманен, но ни каких признаков, никаких намеков на то, что что-то в ней изменилось, еще не было, и он решил, что сам, как и Пилар просто поддался желанию того, чтобы она была беременна.
Глава 8
Для Дианы и Энди День Благодарения "в этом году превратился в настоящий кошмар. В течение последних трех месяцев их жизнь походила на ад, и Энди иногда казалось что он не сможет так дальше существовать. Он не мог с ней ни о чем говорить, не мог видеть той горечи, жалости к самой себе и ненависти — того состояния, в котором Диан, теперь постоянно пребывала. Она питала ненависть ко всему и ко всем, и чувство злости до краев переполняло ее. Она злилась на свою жизнь и на судьбу, которая сыграла с ней такую жестокую шутку. И он ничего не мог поделать. Ведь его это тоже касалось, раз уж он связал с ней свою жизнь. Но бывали дни, когда он был абсолютно уверен, что они оба больше не выдержат такой обстановки.
Положение дел еще более ухудшилось в октябре, когда Билл и Дениза сообщили, что они ждут ребенка. Диана стала избегать молодой счастливой пары, друзья почти пере стали встречаться, из-за чего Энди почувствовал себя еще более одиноким.
Она теперь постоянно уходила от разговоров с Элайзой, а если им и приходилось общаться, то Диана говорила только о работе. О докторе Джонстоне она даже не заикалась. Элайза тоже перестала касаться в разговорах этой темы, она уже давно поняла, что Диане не удалось решить свои проблемы.
Диана не желала видеть никого из их друзей, и в конце концов те перестали им даже звонить. Ко Дню Благодарения она отдалилась ото всех, замкнулась в себе, и Энди считал, что никогда еще их жизнь не была такой мрачной, как в эти дни.
И Диана еще подлила масла в огонь, приняв решение провести праздник в Пасадене со своей семьей. Он приложил все усилия, чтобы отговорить ее, но, к его огромному разочарованию, она настояла на своем. Гуди были единственными, с кем они продолжали видеться все это время, но как раз с ними им пока встречаться и не следовало бы.
— Ради бога, — уговаривал Энди, — зачем ты это делаешь?
— Это моя семья! А что, ты думаешь, я должна делать? Сообщить им, что мы не желаем их видеть, только потому что я бесплодна?
— Но ведь с этим ничего нельзя поделать. А тебе будет тяжело среди них. Твои сестры опять начнут задавать ненужные вопросы, а вид беременной Саманты окончательно добьет тебя! Подумай сама, неужели тебе это надо? — «А точнее, надо ли это нам обоим?» — добавил он мысленно, но вслух этого не сказал.
— Она все равно моя сестра.
Он уже не мог ее понять и подозревал, что никогда больше не сможет. Казалось, она упивалась тем, что наказывала и наказывала себя за то, что с ней произошло. И самое страшное было то, что Диана не могла ничего исправить. Когда-то, несколько лет назад, она неправильно предохранялась и заплатила за это действительно очень высокую . цену. Это было просто чудовищное невезение. Но это не давало ей права считать себя конченым человеком.
— Я все-таки считаю, что нам не стоит ехать туда. — Энди продолжал спорить с ней, пытаясь убедить ее отказаться от этой затеи, но Диана твердо стояла на своем.
Она поняла, что была не права, только в тот момент, когда они вошли в дом ее родителей. Гейл была в отвратительном настроении, она была простужена, и дети весь день капризничали и вымотали ей все нервы. Она поругалась с матерью, когда та сказала, что ей бы следовало уделять больше внимания воспитанию детей, и ее раздражало поведение Джека, который не стал за нее заступаться. Она набросилась на Диану, как только они вошли, и Энди сразу же пожалел о том, что они приехали. «Да, — подумал он, — вечер предстоит просто отвратительный».
— Спасибо, что пришла так рано, как раз нам требуется твоя помощь, — шипела на сестру Гейл, пока Диана снимала пальто. — Ну и чем ты была так занята после полудня? Чистила ногти или просто дрыхла?
— Гейл, ради всего святого, какая муха тебя укусила? — Диана повернулась к старшей сестре как раз в тот момент, когда в комнату входила Сэмми, и Энди, увидев ее, чуть не застонал. Они виделись последний раз четвертого июня, когда ее беременность не была заметна, но сейчас она выглядела так, словно собралась родить тройню. И по тому, как застыло лицо жены, Энди понял, что один только вид сестры глубоко потряс ее.
