что именно так он и думал. И улегся поудобнее, а поскольку размеры у него были внушительные, то кот полностью перегородил дверной проем, так что я не могла выйти. Если открыть дверь пошире, то котище, чего доброго, ломанется на лестницу, ищи его потом. Ираида мне никогда не простит, если он сбежит.
– Слушай, но мне же нужно идти по делам, а потом в больницу к твоей хозяйке!
Вот не спрашивайте как, но кот понял. Он мяукнул грустно. Вот именно не заорал, а мяукнул.
– Ну что, – я присела, – скучно одному? Ну, Ираида обязательно вернется…
Кот зашипел, давая понять, что не верит мне ни на грош.
– Ну как хочешь, – вздохнула я, – а это кто сделал? – Я показала ему исцарапанную руку.
Кот молча посторонился и даже не сделал попытки выскочить на лестницу.
Адрес студии я нашла без проблем и через сорок минут уже подошла к особняку на Васильевском острове.
На улице возле входа в этот особняк стояла симпатичная полненькая девушка, которая явно кого-то ждала, время от времени заглядывая в свой телефон.
– Извините, – обратилась я к ней, – вы знаете Антона Басинского?
– Антона? Конечно, знаю! – девушка широко улыбнулась. – Он клевый!
– Он еще не пришел?
– Нет, вот-вот должен подойти.
Тут у нее зазвонил телефон, она поднесла его к уху и выпалила:
– Нет, не привезли еще! Ну, обещали, обещали, но еще нет! Я все понимаю!
В это время к зданию подъехал микроавтобус. Девушка бросилась к нему:
– Ну наконец-то! Сколько можно ждать?
Из автобуса вышел бородатый дядька в кожаной куртке и черных очках, потянулся и проговорил:
– Сама понимаешь, заказ был сложный, еле уложились!
– Ну, давайте же, там сьемка стоит!
Бородач солидно кивнул, обошел автобус, открыл заднюю дверь, и оттуда выбрался второй человек – в такой же кожаной куртке, но без бороды и очков.
– Ну, принимай работу!
Вдвоем они вытащили из грузового отсека чучело динозавра. Очень натуральное чучело, с оскаленной зубастой пастью и маленькими горящими глазками.
– Ну, смотри, какой красавец! – проговорил бородатый.
– Загляденье! – подхватил безбородый.
Девушка, однако, не разделила их энтузиазма. Она обошла динозавра, повернулась к мужчинам и проговорила, чуть не плача:
– Это вообще что?
– Как – что? – с апломбом произнес бородач. – То, что вы заказывали! Чучело динозавра!
– Но мы заказывали стегозавра, а это – тираннозавр! Это же совсем не то!
– Ну не знаю… – протянул безбородый. – Я его так вижу…
– Да, но режиссер видит его иначе!
В это время телефон девицы снова зазвонил.
– Да, привезли! – выдохнула она в трубку, всхлипывая. – Но совсем не то… вместо стегозавра они привезли этого… тираннозавра! Да, я так им и сказала…
Она слушала своего собеседника и понемногу успокаивалась.
Договорив, она повернулась к людям с динозавром:
– Он сейчас подойдет, взглянет на вашего питомца. Если подойдет…
– Никаких если! – прорычал бородатый. – Обратно мы его не повезем ни в коем случае…
В это время из особняка выскочил толстяк в круглых очках, с растрепанной шевелюрой.
– Где тут этот динозавр? – выпалил он и тут же увидел чучело.
Еще больше растрепав волосы пятерней, он обошел динозавра со всех сторон, пыхтя и что-то насвистывая.
– А что… пожалуй, он будет неплохо смотреться в кадре… может быть, сойдет… нужно будет немного подправить сценарий… убрать любовную сцену…
В это время к особняку подошел высокий симпатичный парень с длинными волосами, завязанными в хвост.
Девушка повернулась ко мне:
– Ты ведь Антона ждала? Так вот он!
А я стояла, отвесив челюсть.
Этот парень был мне знаком.
Это именно его я видела во время последнего сеанса с лампой.
Тогда, в моем видении, его поила чаем хозяйка квартиры, набитой всевозможным антиквариатом… Я еще подумала, что парень совершенно не сочетается с этой квартирой, со стенами, увешанными картинами, с темной мебелью и пыльными бархатными шторами…
Антон подошел к крыльцу.
Я опомнилась – у меня было к нему неотложное дело.
Я бросилась ему наперерез и выпалила:
– Антон, постойте! Нам нужно поговорить.
Он удивленно взглянул на меня и проговорил, улыбнувшись:
– А вы кто? Вы на студии работаете? Что-то я вас раньше там не встречал.
– Нет, не на студии. Это я вам звонила. По поводу вашей матери.
– Ах, это! – он стер улыбку с лица.
– Ну да, я не мошенница и не пытаюсь выманить у вас деньги, так что незачем было обзывать меня неприличными словами.
Как-то не так начала я разговор, но уж очень мне не понравилось выражение его лица. Смотрел он на меня с досадой, как на приставучую муху. Он – весь такой творческий, а тут какая-то… не подобрать даже слова, какая, лезет с пустыми разговорами.
Теперь Антон разозлился, потому что девица, встречающая динозавра, смотрела на нас с любопытством. Ну еще бы, такой красавчик, небось девушки проходу не дают! А тут я – в старых поношенных джинсах, ненакрашенная, в общем, вида никакого, причем явно его преследую. Девчонке не терпелось поделиться своими наблюдениями со всей студией.
Антон сложил руки на груди, как делает моя мама, когда здорово на меня сердится, и отчеканил:
– Я же ясно сказал вам, чтобы вы мне больше не звонили. У меня нет матери. Она умерла давно, много лет назад…
Он хотел обойти меня, но я встала на его пути и заговорила:
– Послушайте, не отмахивайтесь от меня! То есть не от меня – я тут ни при чем, но не отмахивайтесь от своей матери! Понимаете, вы ей сейчас очень нужны… Она…
– Ах, значит, теперь я ей нужен? А когда она мне была нужна – где она была? Слушайте, девушка, я вообще-то занят, так что дайте пройти, не стойте на дороге!
Ну что ты будешь с таким упертым делать? Мелькнула мысль, что раньше бы я отступилась и побрела прочь, глотая слезы и сопли. Да что там, раньше бы я вообще к этому парню не подошла и не стала ему ничего говорить. Это значит, что метод доктора Орловского подействовал. Ой, спасибо доктору!
Потому что сейчас, вместо того чтобы отступиться, я дико разозлилась. Стою тут с этим красавчиком, время теряю, а Ираида, может быть, умирает! Ой, чтоб не сглазить…
– Никуда не уйду, пока не скажу все, зачем пришла! – твердо сказала я, и Антон, очевидно, сообразил, что со мной спорить ему себе дороже, что следует поступить по известному принципу, что «лучше отдаться, чем объяснить, что не хочешь». Он отвел меня в сторону и с досадой кивнул – излагай, мол, только скорее.
– Не знаю, что между вами случилось, но
