успела задуматься над этим.
— Я не могу перестать думать о том, как поцелую тебя, — пробормотал он себе под нос.
Только тогда я заметила, как он смотрит на меня, — словно ему не терпится овладеть мной снова. Он едва сдерживал себя, потому что за нами наблюдали.
— Я устал делить тебя с другими людьми, — добавил он. — Я собираюсь раздеть тебя догола, как только привезу домой, а затем…
Глаза Ксандера сузились, когда я отодвинула его руки. Его вообще не волновало, что игроки были поблизости и знали, что мы родственники?
— Надеюсь, ты забеременела от меня прошлой ночью, — ни с того ни с сего объявил он.
Я полностью отстранилась от него.
— Что?
Комментарий был настолько неожиданным, что я пошатнулась. Он больше не поднимал эту тему, и я гадала, не выдумала ли это тревожное воспоминание в состоянии алкогольного опьянения.
Но Ксандер был серьезен.
— Надеюсь, что прямо сейчас ты беременна моим ребенком, — сказал он более настойчиво. Его взгляд метнулся к столу. Я проследила за ним и обнаружила, что несколько парней из команды наблюдают за нами.
Неужели вид меня в окружении других мужчин вызвал у него такую драматическую реакцию?
— Да что с тобой такое? — рявкнула я, достигнув своего предела в этой безумной карусели. — Серьезно, зачем ты все это делаешь?
— Я сказал тебе зачем, — тихо ответил он.
Правда? Я отчаянно сканировала свой мозг, пытаясь вспомнить наши разговоры.
Не имело значения, что он мне сказал. Это было уже слишком. Я мечтала о ребенке, но ребенок от пасынка — это не тот позор, который я могла бы вынести.
— Я… я… — От шока я потеряла дар речи, но Ксандер воспринял это как согласие.
Не подозревая о страхе, который не позволял мне ответить, он снова взял меня за руки. Я одеревенела, пока он крутил меня на танцполе, как пешку на шахматной доске. Он крепко держал меня в своих объятиях, пока не закончилась песня.
Как только мелодия затихла, я оторвалась от него. Он насторожился, когда я поспешно отступила назад. Что-то сжалось в моем сердце из-за того, что именно я придала его лицу такое ранимое выражение. Я не могла понять, была ли я слишком резка с ним или мой гнев был оправдан.
— Мне нужно в туалет, — объяснила я, желая смягчить удар, но в то же время нуждаясь в некотором пространстве.
Он кивнул.
— Хорошо. Я провожу тебя.
Конечно же, он проводит.
Мы пошли по указателям к туалету и он кивнул охранницам, которых натравил на меня с утра. Когда я спросила Ксандера о них, он заявил, что с ним всегда присутствует охрана на тренировках.
Чушь собачья.
Это было не первое мое родео с мужчинами, которые обращались со мной как с собственностью; я знала, что к чему. Кивок означал, что одна из них будет наблюдать снаружи здания на случай, если я попытаюсь вылезти через окно в туалете, а другая отправится охранять вход в бар, пока Ксандер будет ждать меня за дверью.
Куда, по его мнению, я могла пойти? У меня не было ни друзей, ни денег, ни другого выбора, кроме как остаться с Ксандером. Это была цена за то, что я отдала свою жизнь другому властному мужчине.
Все больше и больше Ксандер начинал подражать грехам своего отца. Но, если к Генри я испытывала апатию, то поступки Ксандера вызывали у меня красную, горячую ярость. Полагаю, я возлагала на него большие надежды, потому что когда-то он был моим лучшим другом, и то, что было между нами, теперь уничтожено.
По крайней мере, за время, проведенное с Генри, я поняла одну вещь.
Хотя служба охраны не может бросить вызов человеку, набивающему их карманы, они не откажут в услуге тому, кого охраняют. На тренировке я убедила Джейми — охранницу из списка Ксандера с темными волосами и строгим выражением лица — выполнить одно поручение. Я похлопала по сумочке, зажатой у меня подмышкой, в которой лежала вещь, добытая Джейми.
Когда мы подошли к двери уборной, Ксандер выглядел нервничающим, словно минута разлуки могла обернуться катастрофой. Прежде чем он успел настоять на том, чтобы зайти внутрь, я закрыла дверь и насладилась моментом одиночества.
Я изучила себя в зеркале над раковиной. Мои зрачки были расширены, как будто я приняла кокаин, волосы пышно растрепаны, а кожа загорела и выглядела более здоровой, утратив болезненную бледность, к которой я привыкла после замужества с Генри.
Оживший человек, которого я видела в зеркале, с таким же успехом мог быть отражением незнакомки. Я не могла заставить себя признать, что после двадцати четырех часов, проведенных с Ксандером, я снова стала похожа на себя прежнюю. В том, что мои щеки приобрели прежний румянец, не могло быть его заслуги.
Покачав головой, я также осмотрела повреждения, которые он оставил после себя. Вокруг моей груди были многочисленные следы укусов. Злобные красные полосы выглядели территориальными, как клеймо собственности. Несомненно, он постарается нанести еще больший ущерб после того, как разделил мое внимание с мужчинами в этом баре.
Вздохнув, я уставилась на маленькую белую упаковку, которую Джейми приобрела по моей просьбе. В голове промелькнули образы крошечных ручек и ножек, и я на мгновение засомневалась в своем решении. Меня передернуло, но реальность быстро подавила эти эмоции.
Ксандер был слишком молод, чтобы остепениться. Эта привязанность ко мне, должно быть, проистекала из многолетней обиды на Генри. В тот момент, когда все закончится, я окажусь в зеркале заднего вида, брошенная растить ребенка своего пасынка в одиночестве.
Я закинула таблетку в рот, используя воду из раковины, чтобы проглотить ее. Не зная, как Ксандер отреагирует на противозачаточные таблетки — после того как я сказала ему, что не принимаю их, — я спрятала упаковку во внутренний карман сумочки.
— Джордан! — позвал Ксандер с другой стороны двери. — Ты закончила? Мы можем уходить.
Я закрыла глаза и вдохнула через рот.
— Иду.
Глава 22
Джордан
На обратном пути Ксандер заверил меня, что не станет рассказывать Джасперу о том, что происходит между нами. А точнее, он объяснит, что я остановилась у него, чтобы спрятаться от Генри, и они обсудят наилучшие варианты удержать Генри на расстоянии. Напряжение наполнило машину, когда Ксандер заметил облегчение на моем лице, хотя это была самая разумная вещь, которую он сказал за два дня.
Последующий разговор — а он был недолгим — казался мне минным полем. Было ли это частью его переменчивого настроения? Я так привыкла к
