Да уж, перспектива не из приятных. Чтобы прокормить такую ораву пусть даже в течение двух дней, потребуется целая гора еды. Имеются ли в кладовых замка Райленд достаточные запасы хотя бы на этот срок? И где взять еще, когда они закончатся?
– А это что такое?
Вздрогнув, Кэролайн проследила за взглядом явно шокированной гостьи, ожидая увидеть огромную крысу, перебегающую коридор. Но, поняв, в чем дело, расслабилась и перевела дух.
– Не что, а кто, леди Обри, – поправила она. – Это моя сестра, леди Симона.
Не обращая на них внимания; девочка продолжала увлеченно фехтовать с воображаемым противником, продвигаясь в сторону учебной комнаты.
– На ней… если я не ошибаюсь, на ней… – запинаясь, проговорила леди Обри.
– …штаны? – закончила фразу Кэролайн. – Да, именно так. Она никогда в жизни не носила платьев, и потому ей немного трудно сразу же отказаться от прежней манеры одеваться. Сюда, пожалуйста, ваша комната там.
– И вы позволяете ей подобные вольности?
– Симону не стоит провоцировать, это может быть опасно, – отозвалась Кэролайн, продолжая путь по коридору и – что было, конечно же, не совсем красиво – злорадствуя по поводу потрясения гостьи. – Разумнее всего просить ее о чем-то по-хорошему, предложив при этом что-нибудь в качестве награды. Держаться надо на расстоянии, а еще надеяться, что она пребывает в благожелательном расположении духа.
– Ни при каких обстоятельствах, – все тем же непререкаемым тоном заявила леди Обри, – ее не следует выпускать из комнаты, когда вы будете принимать гостей.
– Хорошо, я распоряжусь, чтобы к тому моменту ее связали крепко-накрепко.
– «Распоряжусь, чтобы ее крепко связали…» – опять поправила леди Обри, как видно, не уловив в словах Кэролайн иронии. – Заканчивать предложение наречием – это явный признак недостаточного образования.
Господи, какая же она зануда!
– Я обязательно учту ваше замечание и постараюсь выражаться так, как подобает образованной даме. Я не хочу, чтобы гости Дрейтона…
– Вы должны называть его либо «лорд. Райленд», либо «его светлость». Но ни в коем случае не по имени.
– Да, конечно.
– И поскольку мы затронули тему грамотной речи, я должна напомнить вам, что настоящая леди не использует в разговоре сокращенных форм. Подобная склонность считается признаком вялого ума.
– Спасибо за напоминание, – сдержанно кивнула Кэролайн. Между тем они достигли той комнаты, которую еще недавно можно было назвать «фиолетовой». Распахнув обе створки, Кэролайн отступила в сторону. – Вот ваша комната, леди Обри. Надеюсь, вам будет здесь удобно. Если вам что-то потребуется, то дайте мне об этом знать, когда спуститесь к чаю.
– Да, я непременно так и сделаю, – отозвалась леди Обри, переступая порог.
Кто бы сомневался…
Кэролайн не стала закрывать за гостьей дверь, не стала говорить что-либо на прощание. Она не была уверена в себе и поэтому поспешила уйти прочь – как можно скорее, удерживаясь от того, чтобы сорваться, на бег.
Дрейтон сделал шаг вбок, чтобы лучше видеть холл через двери большой гостиной.
– Обри, а кто все эти люди?
Тот даже не потрудился обернуться.
– Если ты спрашиваешь о тех четырех, что приехали вместе с нами, то это учитель танцев, преподаватель языков и портниха со своей помощницей.
– Портниха? – переспросил Хейвуд, наливая себе щедрую порцию виски. – Но в этом доме их и без того уже две. И та, у которой рыжие волосы, просто восхитительная женина. Тебе, конечно, придется поверить мне на слово, поскольку в данный момент она находится в Лондоне, где закупает обои, и дополнительную партию тканей.
– Для успеха в обществе немаловажно, чтобы твой гардероб был пошит у известного портного, – возразил Обри. – Я уверен, что леди Кэролайн это понимает и потому будет благодарна моей матери за то, что она привезла свою портниху. Кстати, раз уж мы заговорили о моей матери… – Обри отставил бокал в сторону. – Я должен подняться к себе и переодеться к чаю.
Дрейтон посмотрел вслед приятелю, покинувшему гостиную.
Симона права – Обри действительно ханжа. Впрочем, нет, ханжой она назвала его самого… Хейвуд же, по ее словам, был фатом, а Обри – просто задницей.
Да, эта девчонка умеет дать человеку точное определение Хотя, наверное, о Хейвуде ее мнение уже несколько изменилось, ведь последние дни тот самоотверженно занимался с ней фехтованием. Впрочем, вряд ли Симона оценивает его слишком высоко – вспоротый рукав Хейвуда ясно свидетельствовал о том, насколько он способен ей противостоять.
Хейвуд потягивал свое виски с таким видом, будто вынашивал мысль подняться на крышу и сигануть оттуда вниз головой.
– Может, мне тоже следует переодеться к чаю? – проговорил он.
Дрейтон пожал плечами:
– Ну, если тебе так хочется… Поскольку я вернулся с полей, мне было просто необходимо переодеться, а так бы этого делать не стал.
Черт! Да он вообще ходил бы голым, если бы эта прелестница, что вплыла сейчас в гостиную, там, в ванной, проявила к нему милосердие!
– Добрый день, Хейвуд, – поздоровалась Кэролайн, направляясь к буфету. – Как вижу, сегодня вы с Симоной опять фехтовали?
– Да… И она делает большие успехи. Просто ужас берет.
– Скорее это ты до ужаса плох в данном искусстве, – заметил Дрейтон.
Кэролайн между тем приблизилась к нему и взялась за один из графинов.
– Это херес? – поинтересовалась она.
Дрейтон приподнял бровь и тихо спросил:
– Надеюсь, вы помните, что произошло в прошлый раз, когда вы употребляли спиртное?
Вскинув голову, Кэролайн посмотрела ему в глаза, и ее брови тоже изогнулись.
– Но вы же не хотите, чтобы я прибила мамочку Обри, прежде чем налью первую чашку чаю?
– Ну тогда позвольте за вами поухаживать. – Отставив свой бокал, Дрейтон забрал у нее графин. – Кстати, хочу предупредить, что леди Обри привезла с собой какого-то танцора. А также преподавателя языков.
– Кроме того, она захватила свою портниху, которая весьма высокого о себе мнения, – добавил Хейвуд. – И еще помощницу этой портнихи.
– Час от часу не легче!
Дрейтон протянул ей наполненный бокал.
– Вы уж, пожалуйста, не позволяйте им превращать вас в многослойную луковицу.
На лице Хейвуда отразилась заинтересованность.
– В луковицу? – переспросил он. – В каком смысле?
– Вас, мистер Хейвуд, это не должно беспокоить, – отозвалась Кэролайн. – Но вообще самое печальное – это то, что леди Обри зазвала к нам своих друзей. Целых двадцать штук, да еще неизвестно, на какой срок.
– Двадцать?! – изумился Дрейтон. Насладившись его ошеломленным видом. Кэролайн добавила:
