– Благодарю вас, – еще раз сказал Дрейтон, откладывая бумаги. – А как дела в суде? Дата заседания уже назначена?
– Да, ваша светлость. Первое слушание состоится ровно через две недели. А второе – спустя еще три дня. – Фейнз достал из папки очередные документы и, протянув их Дрейтону, пояснил – Повестки на ваше имя были доставлены в мою контору вчера.
– Стало быть, их решили судить раздельно?
– Да. Но обвинитель в обоих случаях будет один и тот же. Значит, перерыв между заседаниями всего-навсего три дня? Это определенно привносит новый смысл в концепцию скорого и справедливого правосудия.
– Как видно, он надеется на очень быстрое завершение процесса.
– Несомненно, ваша светлость. Учитывая веские и неопровержимые доказательства, он предлагает выдвинуть обвинение и передать подсудимых на милость присяжных еще до того, как их состав будет утвержден. Но эти двое вряд ли могут рассчитывать на снисхождение. Обвинитель полагает, что судья назначит им самое строгое наказание, предусмотренное законом.
– И какое именно?
– Пожизненное заключение, ваша светлость. С полной конфискацией имущества и арестом счетов для того, чтобы возместить убытки потерпевшей стороны.
Да уж, убытки за восемнадцать лет столь безудержного воровства имение понесло немалые…
– Вам известно что-нибудь о том, в каком положении находятся семьи обвиняемых? – поинтересовался Дрейтон. – Если этих двоих посадят, что будет с их женами и детьми?
– Если вам угодно, ваша светлость, то я могу навести справки.
– Да, пожалуйста, сделайте это, – кивнул Дрейтон. На несколько секунд он задумался, взвешивая все «за» и «против». – И подготовьте соответствующие документы с тем, чтобы им были оставлены дома и личное имущество.
Фейнз прокашлялся.
– Сэр, как ваш поверенный, я обязан предупредить вас о некоторых последствиях столь великодушного жеста. Хотя большая часть незаконно полученных доходов хранится на банковских счетах обвиняемых, вывод из-под конфискации их домов и личного имущества в значительной степени и весьма негативно повлияет на усилия судебных органов возместить ваши потери.
Дрейтон пожал плечами:
– Как бы то ни было, я не хочу прославиться тем, что выбрасываю на улицу женщин и детей. Я хочу жить с чистой совестью, и мне не важно, во сколько это обойдется.
Некоторое время адвокат обдумывал услышанное, после чего со вздохом сказал:
– Что ж, ваша светлость, решать вам.
– Именно так… И я принял решение. Пожалуйста, подготовьте нужные бумаги. Надеюсь, мое подтверждение суду не потребуется, но, во всяком случае, известите меня, каково будет его окончательное решение.
– Непременно, сэр.
– Ну, тогда на сегодня у нас все. – Дрейтон поднялся со столешницы. – Благодарю вас, мистер Фейнз. До свидания.
– До свидания, лорд Райленд.
Молодой человек учтиво кивнул и, взяв свою папку, направился к дверям кабинета, которые, как и следовало ожидать, распахнулись словно по волшебству. Предоставив Уинфилду возможность проводить адвоката до его коляски, Дрейтон вновь взглянул на привезенные документы.
Повестки не имели большого значения. Томпсона с Радменом либо признают виновными, и тогда его показания не понадобятся, либо оправдают. Так или иначе, но правосудие свершится. А вот что касается Кэролайн…
Дрейтон взял бумаги, подтверждающие ликвидацию ее предприятия, и нашел страницу, где указывались денежные суммы.
Оказалось, что средства, заработанные Кэролайн и ее матерью за все время их деятельности, были совершенно ничтожными – эти накопления составляли менее половины его ежегодного жалованья в армии. Даже если их не трогать и позволить им расти в течение двадцати лет, это все равно не составит и трети затрат на новые гардины для замка Райленд. Кэролайн просто не смогла бы жить на эти средства. По крайней мере, так, как она того заслуживает.
Затем Дрейтон просмотрел документы, касающиеся приданого Кэролайн, обратив особое внимание на сумму и условия, на которых она могла получить к этим средствам свободный доступ. Указанные цифры были значительными, а условия – простыми и немногочисленными. В том случае, если за два года Кэролайн так и не обзаведется супругом, она могла вступить в полное владение назначенным ей приданым и распоряжаться им по собственному усмотрению.
Что ж, если она предпочтет вернуться к прежней деятельности, ее ателье наверняка станет самым лучшим и самым престижным во всей Англии. И тогда она сможет жить в свое удовольствие, никогда и ни в чем не нуждаясь.
Дрейтон остановил взгляд на строчке, где он должен был поставить свою подпись. Он помнил о том соглашении, которое заключил с Кэролайн после их словесной баталии у нее в мастерской. С тех пор она ни разу не напоминала об условиях их обоюдного перемирия, выполняя тем не менее собственные обязательства. Поэтому честь обязывает его поставить подпись на этом документе и таким: образом сдержать данное слово. Так же, как Кэролайн сдержала свое.
Однако ему не хотелось этого делать. Казалось, где-то в глубине живота некое опасение, печаль и тревога перекручиваются вместе, свиваясь в единый холодный узел. Это сочетание эмоций было очень странным и совершенно необъяснимым. Ведь он прекрасно осознавал, что жизнь Кэролайн принадлежит лишь ей самой, что она имеет полное право распоряжаться собственной судьбой. Она заслуживала счастья, заслуживала абсолютной свободы выбора, и именно назначенное приданое может предоставить ей эту свободу. Он должен быть только рад тому, что ей не придется вступать в вынужденный брак ради того, чтобы избежать бедности. В брак без любви, в брак, в котором она, возможно, будет очень несчастна.
Дрейтон держал перед собой документ, уставившись в него невидящим взором.
Так почему же он испытывает такое желание швырнуть эти бумаги, которые сам же и велел составить, в огонь?
Так и не найдя ответа на мучивший его вопрос, Дрейтон помотал головой и отложил листы в сторону.
– Нет, пока есть сомнения, этого делать не стоит, – пробормотал он.
Наслаждаясь одиночеством, Кэролайн доела оставшееся печенье, запив его остывшим чаем, и поставила чашку с блюдцем на тележку. Затем, подавив зевок, поднялась с дивана и направилась к дверям.
О том, чтобы вздремнуть, нечего было и думать. Совершенно непозволительная роскошь. Миссис Гладдер сказала, что для двадцати гостей вполне хватит пятнадцати комнат. Так, если пятнадцать разделить на семь, это будет… это будет… О Боже, она до того замоталась, что не способна произвести простейшее арифметическое действие!
Прикрыв глаза, Кэролайн попыталась представить эти цифры на грифельной доске. Ага, получится два с небольшим остатком. Значит, где-то по две комнаты в день. Что ж, вполне реально. Если они будут работать и спать по очереди, если не произойдет ничего непредвиденного, то можно уложиться в срок. Однако если что-то случится… Нет, об этом лучше не думать.
