— Тебе следовало предупредить меня.
— Не было времени. Я выехал сразу, как было принято решение, что я должен отправиться в Париж. И вот я здесь.
— Ну проходи. О твоей лошади позаботятся. Ты, должно быть, голоден.
— Скорее, я жажду видеть тебя.
— Пожалуйста, Дикон, — сказала я, — дока ты находишься здесь, в доме моего мужа…
— Все понял, — ответил он. — Обещаю, мое поведение будет безупречным.
Пришел вызванный служанкой конюх, а я повела гостя в дом.
— М-да, — произнес он. — Прекрасное место. Я бросил взгляд на Обинье, но не стал заезжать туда. Мне показалось, что твоя мать не очень обрадуется моему появлению. Мы с ней никогда не были близкими друзьями. И вообще я хочу провести как можно больше времени с моей обожаемой Лотти.
— Ты обещал…
— Всего лишь изящный комплимент очаровательной хозяйке и ничего более.
Даже когда он оглядывал холл, я заметила в его глазах оценивающее выражение. Он прикидывал стоимость окружающих вещей. С этим ничего нельзя было поделать. Таков уж был Дикон.
Я послала служанку за Шарлем и велела подать закуски и приготовить комнату для гостя.
— Ты, видимо, пробудешь здесь несколько дней? — спросила я.
— Конечно, если будет позволено.
— В качестве родственника ты имеешь на это полное право.
— Лотти, ты такая красивая. Знаешь, когда я вдали от тебя, то забываю о том, как ты прекрасна. Но при встрече с тобой во мне все вспыхивает вновь, и еще признаюсь, что всегда ношу в своем сердце твой образ.
— Еще один пример самообмана, — бросила я. Принесли закуски, и я провела Дикона в небольшую гостиную рядом с холлом и сидела с ним, пока он ел. Услышав в холле шаги Шарля, я вышла к нему.
— Шарль, — сказала я, — у нас гость. Ты уже слышал о Диконе. Он был по делам в Париже и решил навестить нас.
Мужчины, казалось, заполнили собой всю комнату. Пока они обменивались рукопожатиями, я внимательно наблюдала за ними.
Дикон был на дюйм с небольшим выше и выглядел еще светлей, чем обычно, на фоне брюнета Шарля. Шарль, похоже, воспринял его несколько враждебно. Я решила, что он видит в Диконе одного из тех, кто угнетает колонистов… но дело было не только в этом. Дикон разглядывал Шарля, довольно улыбаясь, и был, видимо, доволен тем, что увидел. Это, по-моему, могло значить одно: он сразу же заметил в нем массу недостатков.
Так или иначе, но, судя по всему, они с первого взгляда невзлюбили друг друга.
— Добро пожаловать в Турвиль, — приветствовал Шарль, однако его тон не соответствовал словам.
— Благодарю вас, — ответил Дикон по-французски с явно преувеличенным английским акцентом. — Мне доставляет огромное удовольствие находиться у вас и иметь возможность познакомиться с вами. Лотти очень много рассказывала о вас.
— Я тоже слышал о вас, — сказал Шарль.
— Садись, Шарль, — пригласила я. — Пусть Дикон поест. Он очень голоден, ведь ему пришлось проделать долгий путь верхом.
Шарль сел, а Дикон вернулся к еде. Шарль спросил его о причине приезда и о том, как понравился гостю Париж.
— Париж взбудоражен, — произнес Дикон. — Но такое случается нередко, не так ли? Похоже, им доставляет удовольствие балансировать на грани войны. Я заметил, что некоторые косо смотрят на меня, узнав мою национальность. Я был этим удивлен и уж не знаю, каким образом выдал себя.
— Это же очевидно, — сухо бросил Шарль.
— Ну, сказать по правде, я на это и рассчитывал. Все дело в болтовне. Слишком многим из них, похоже, не терпится поскорее броситься в драку. Ума не приложу, отчего бы это.
— Французы гордятся своей любовью к справедливости.
— Неужели? — спросил Дикон с преувеличенным удивлением, отрезая себе кусок каплуна. — Восхитительное блюдо, Лотти. Тебя следует поздравить с хорошим поваром.
— Я рада, что тебе понравилось. Я почувствовала, что следует как можно скорее сменить тему разговора, поэтому тут же спросила:
— Скажи, как поживают бабушка и Сабрина?.. Последующие дни оказались нелегкими. У Дикона была своя цель, и я решила, что он не намерен просто так позволить мне ускользнуть от него. При первой же возможности он нашел способ добраться до Турвиля. Я задумывалась над тем, действительно ли у него были дела в Париже, и решила, что это вполне возможно, поскольку у него могла оказаться там целая сотня неотложных дел. Как с гордостью рассказывала Сабрина, он был принят при дворе и вполне мог иметь отношение к политике. Он не был членом парламента, но существовали и иные должности… возможно, секретные. Не было ничего легче, как представить Дикона вовлеченным в какую-нибудь политическую авантюру.
— Комментарий Лизетты состоял в том, что она определила его как исключительно привлекательного мужчину.
— Он приехал сюда, чтобы встретиться с тобой, Лотти, — сказала она. Какая ты счастливая!
— Не вижу в этом никакого счастья. Мне не нужны неприятности.
— Ты имеешь в виду Шарля? Ну, конечно, нельзя ожидать от мужа, что ему понравятся являющиеся сюда поклонники жены и пользующиеся его гостеприимством.
— Дикон на самом деле мой родственник.
— Он ведет себя, скорее, как поклонник.
— Ты вечно что-то выдумываешь. У Шарля тоже возникли подозрения. Когда мы остались вдвоем в спальне в первый вечер после приезда Дикона, он спросил:
— Ты виделась с ним в Англии?
— Ну, конечно, виделась. Эверсли принадлежит ему, а именно туда мы и ездили. Там живет моя бабушка. Ты же помнишь, я ездила туда, потому что она была больна.
— И он был там все время?
— Большую часть времени.
— А что он делает здесь?
— Ах, Шарль, я устала от твоего допроса. Я знаю не больше, чем ты. Он приехал во Францию по делам и заглянул сюда, чтобы повидать меня и детей.
— Он не проявил к ним особого интереса.
— Еще проявит. У него самого два чудесных сына. Родители всегда любят сравнивать детишек.
— Мне он не слишком понравился.
— Ты его не знаешь.
— Он груб.
— Возможно, к тебе это определение тоже относится.
— Я бы не доверял ему. Чем он занимается здесь во Франции?
— Ты только что спрашивал об этом. Я могу лишь посоветовать спросить его самого.
— Придется.
— Тогда все в порядке, — я обняла его. — Слушай, может быть, мы забудем о нем на время?
Он поцеловал меня. В эту ночь он был полон страсти, а я чувствовала, что это его настроение как-то связано с прибытием Дикона.
* * *
Атмосфера в доме накалялась. Видимо, это было неизбежно из-за присутствия Дикона. Он был мастер создавать разные осложнения. Возможно, это происходило потому, что он, преследуя собственные цели, никогда не думал об окружающих.
