— Когда-нибудь придется попробовать, селянка, — и он насмешливо посмотрел на Кэсс.
— Жалко её. Фенька, Фенечка, иди сюда, — поманила девушка козу. Та демонстративно отвернулась и пошла в дальний угол конюшни, к корытцу с водой.
— Твоя… подопечная очень послушна, — похвалил Риэль и добавил насмешливо. — Вся в хозяйку.
Он был прав. Парнокопытное оказалось не только вздорным по характеру, но ещё и с секретом. Секрет заключался в том, что Фенька — так назвала Кэсс свою любимицу — не доилась. Сколько не пыталась девушка неумелыми руками дергать козу за вымя — успехом это не увенчалось. Впрочем, животное не проявляло никакого беспокойства. И хозяйка бросила неблагодарное занятие, однако все равно каждый день приходила в конюшню — навестить рогатую протеже.
В записке, которую накануне первого испытания претендентке передал демон, сообщалось, что соревнований будет пять. Загадочные письмена перевел Риэль. Он же сказал, что сотсязания пройдут с интервалом в месяц, и каждое последующее будет направлено на то, чтобы раскрыть новые возможности таланта участниц. На этих словах ангел хмыкнул, после чего торжественно озвучил приведенный в памятке свод правил.
Не сбегать.
Не драться вне арены.
Не покидать столицу.
Приходить на занятия по оружному бою, которые начнутся через месяц.
Правда, в записке был ещё один пункт, прочтя который, ангел закашлялся, будто прочищая горло, и застыл, глядя в бумагу и шевеля губами. Однако читать вслух не стал.
Последний пункт гласил: Быть готовой умереть.
К счастью, ниида Амона осталась в безмятежном неведении относительно этого предупреждения. Иных запретов не оказалось, а потому претендентки были предоставлены сами себе. Они гуляли в сопровождении хранителей, собирались стайками, ходили на рынок, в общем, проводили время, как кому нравилось. Кэсс же держалась особняком — после разговора о левхойте ей не особенно хотелось общаться с девушками. Зачем? О чем с ними говорить? Молчать и слушать бесконечные дифирамбы в адрес Рорка? Фу.
Поэтому показалось уместнее проводить дни в одиночестве — катаясь верхом, ухаживая за Фенькой, а по вечерам гуляя с Риэлем по Городу. Кто бы мог подумать, что эти прогулки станут настоящим откровением? Оказывается, вечно юный обитатель Антара знал столько всего интересного, что уже через неделю его спутница была в курсе того, где живет местная знать, кто кому доводится родственником и кто чем прославлен. А ещё множество городских легенд о каждом доме, проулке и сквере.
— Этот сад, — рассказывал ангел, ведя Кассандру под заросшие цветущим виноградом арки, — называется Садом Несбывшихся Надежд. Когда-то, когда Город был ещё юн, здесь рос огромный виноградник. В те времена у левхойта ангелов была прекрасная дочь. Её звали Гельяра. Это было давно, ещё до того, как мир постигло Проклятие. Гельяра полюбила человеческого мужчину. Он был простолюдином. Обычными виноградарем по имени Крилл. Согласно легенде, конечно же, молодым смуглым красавцем. Так вот. Он выращивал виноград. И чем уж пленил этот малый дочку левхойта, остается только гадать. Кто-то говорил, что он был волшебником, кто-то, называл его обычным повесой. В общем, между этими двоими вспыхнул страстный роман. Но Гельяра была обещана в мужья квардингу ангелов, уж не помню как его звали… Не суть. В общем, этот квардинг как-то подкараулил легкомысленных любовников и, не долго думая, соперника убил. В ту же ночь все виноградники в городе завяли. А ягоды налились черной горечью. Опечаленная Гельяра сбежала от жениха в этот сад, который стоял сухим и безжизненным. Здесь, говорят вот на этом месте. — Риэль указал на прекрасную мраморную статую, оплетённую диким виноградом, — несчастная влюбленная произнесла какое-то страшное заклинание, чтобы сделать своё сердце каменным. Ведь любить квардинга она не могла, а дочерний долг требовал выйти за него замуж. И то ли она что-то напортачила с заклинанием, то ли намеренно бросила на него больше сил, чем требовалось… В общем, обратилась Гельяра камнем. Когда её нашли, она улыбалась, а мраморное тело оплетали молодые побеги. С тех пор виноградники Города ожили и зазеленели, но до сих пор ни один из них не плодоносит.
Кэсс потрясенно молчала, разглядывая статую дивной красоты. Белое мраморное тело обвивали, будто бы баюкая в объятиях, виноградные лозы.
— Неужели в Городе с тех пор нет плодоносящего винограда? — удивилась девушка.
— Ну, это потеря, которую мы смогли пережить, — беспечно пожал плечами её гид, — тем более, по легенде виноградники зацветут только в том случае, если каменное сердце вновь заболит от любви. То есть — никогда.
Он рассмеялся и развел руками.
— Но это не мешало влюбленным много столетий приносить свои клятвы у статуи.
Его спутница погрустнела. Было безумно жаль несчастную, которая навсегда осталась камнем, а также бедного юношу, который смог быть с любимой только после смерти, обернувшись бесплодной зеленой лозой.
Тем временем Риэль увлек погрустрневшую нииду Амона дальше. Дикий виноград заполонял весь Сад, обвивал деревья, полз по земле и ажурным столбам белоснежных беседок. Здесь царили зелень, прохлада и… печаль. Хотелось заплакать от жалости к двум несчастным влюблённым.
Девушка посмотрела на ангела. Он оказался удивительным рассказчиком. А когда рассказывал о чем-то, то лицо оживало, делалось столь юным, что не верилось, будто искристые зеленые глаза смотрели на этот мир сотни лет. Может быть, именно потому в эти мгновенья Кэсс особенно остро ощущала его нечеловеческую суть. Он был гораздо более чужим и непонятным, чем даже звероподобный Амон. Демон источал силу, ярость и внутренний огонь. В нем словно жили сотни противоречивых и разрозненных чувств. Он казался похожим на пламя — то обжигающее, то ласковое. А Риэль походил на лунный свет: прекрасный, холодный… и застывший.
Никак у Кассандры не получалось объяснить, что же было в нём не так. Но это что-то не давало покоя, кричало, напоминая о том, что они с ангелом два разных, совершенно разных вида живых существ. С ним ей интересно, но и пусто тоже. Как ни красива плавающая в аквариуме рыбка, её — холодную — не приласкаешь и к сердцу не прижмешь.
Этот прекрасный стройный юноша был чужим. Ласковым, веселым, внимательным, но чужим. И спутнице казалось странным, что она — такая же далекая от него, как и он от неё, может вызывать у обитателя Антара интерес. Хотя, возможно, все дело было в том, что за годы отверженности он просто стосковался хоть по какому-то обществу.
В любом случае гуляли они подолгу, и Андриэль старательно игнорировал деликатно отстающего на пару шагов демона — молчаливого телохранителя нииды. Вообще, Кэсс обратила внимание на то, что все подданные Ада, живущие в столице, приветствовали ее едва заметным почтительным кивком. А пару раз девушка становилась свидетелем того, как её безмолвный и вроде бы безучастный ко всему охранник оттесняет от своей подопечной ангелов, и даже вампиров, которые могли подойти ближе допустимого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
