не представляла. Ну, то есть не свадьбу, а партнерство. Я потерла лицо руками, пытаясь переварить свалившуюся мне на голову информацию.
— Мы поговорим об этом позже, — мягко сказал Олег и взял мои ладони в свои.
Все понятно. Он женится, если я залечу. Логичный, вполне обоснованный ход. Хоть я бы предпочла без пышных фонтанов и кремовых башен. Точнее, вообще без них и без галочки в книге регистрации браков.
Мой ум противился заглядывать в будущее, я не хотела знать, что там, впереди, потому что слишком хорошо было сейчас. Лучше пока об этом не думать.
— Позже так позже, — улыбнулась я Олегу и потащила его в постель.
Я роковая женщина, что хочу, то и делаю.
В пятницу Юля позвонила сама и пригласила в гости. Это была нелегкая неделя, когда хотелось плюнуть и набрать знакомый номер телефона, закидать подругу вопросами и расспросить, как они там. Впервые в жизни я не поддалась эмоциям и не стала делать то, что хочу. Я желала, чтобы у нее было время подумать и решить: принимают ли они меня вкупе со Змеевым или отвергают, потому что Олег угрожает их спокойствию и благополучию.
Это был ход ниже пояса. Я это понимала. Что-то похожее на эмоциональное вымогательство. Ультиматум. И нельзя сказать, что я не мучилась моральной дилеммой. Я прекрасно осознавала, что встала на путь канатоходца, когда балансирование — это риск однажды сделать неверный шаг и провалиться в никуда.
Что я сделала, так это позвонила отцу. Мне не давали покоя слова Никиты, что Юра звонил папе. В лоб спросить не решилась, но ходила вокруг да около, как лисица, что возжелала сыр, торчащий из клюва вороны.
Папа намеков не понимал. Ну, или делал вид, что не догоняет, о чем я исподволь пытаюсь выспросить.
— А о чем вы с Юрой толковали? — наконец-то выдавила я из себя.
Отец коротко хохотнул.
— Дык твой Вересов спросил, знаю ли я, с кем ты связалась, — папа о такте если и слышал, то никогда не применял на практике. — Ну, я ему объяснил, что да, мы с мамой твоей знаем о женихе. Он мне много интересного поведал, правда, ничего нового не сказал. Это хорошо, дочь, что вы с Олегом ничего от родителей скрывать не стали. Так что все нормально, поговорили по-мужски.
Я до сих пор не могла никак понять папину логику. Почему именно этот мужчина так ему приглянулся, в то время как другие «женихи» всегда чем-то были для него не хороши.
По логике, Змеев не дотягивал до «идеала», но папа видел в нем что-то свое, раз спокойно позволил отдать меня в лапы мужчины с непростой судьбой.
Воскресенье настигло нас, как тайфун — внезапно и бесповоротно.
— Пожалуйста, не волнуйся, — сжал меня в объятиях Олег, — все будет хорошо, — шептал он ободряюще, но меня трясло, как на электрическом стуле. От этой встречи зависело слишком много.
То, что не только меня колбасит, я поняла по тому, как потряхивало Юльку, что открыла нам дверь.
— Лерочка! — кинулся на меня разноцветный вихрь и обнял руками за ноги. — А у меня вот! — крутнулась она на одной ножке, показывая кучу хвостов на голове. Разноцветные пушистые резинки и короткая юбочка делали ее забавной девчушкой из сказочной страны. — Ой! — уставилась она на Олега и приложила ладошки к розовым щекам.
Гос-по-ди. Еще одна копия. Темные волосы, синие глаза. К доктору не ходи за диагнозом.
— А ты кто? Лерочкин жених? — Линка, как и мой папа, любила сразу в лоб, без обиняков, задавать прямые и не всегда удобные вопросы.
— Да, — услышала я спокойный голос, — меня зовут Олег.
Где-то на заднем фоне зло сверкнул синью Никитос. Стоял, сложив руки на груди и мерил нас тяжелым взглядом. Чуть дальше маячил Юра. Холодное лицо, без эмоций.
— Дядя Олег или Олег? — тут же уточнила деловая Лина.
— Как будет вам угодно, милая барышня, — склонился к ней Змеев, а у меня замерло сердце.
Дочь и отец изучали друг друга. Две пары синих глаз. Темные непокорные кудри.
— А что ты нам принес, Олег? — покосилась Линка на пакет, который Змеев держал в руке.
— Каролина! — ахнула Юлька и залилась краской.
— Я принес торт и очень вкусные конфеты, — серьезно ответил Линке Змеев.
Та надула слегка губки. Она привыкла, чтобы ее баловали. Но на «семейном» совете мы решили, что лучше не рисковать и пришли без подарков.
— Я понимаю, что тебе хотелось бы забросать дочь подарками, но для первого раза давай не будем слишком явно проявлять знаки внимания. Это не понравится Юре и Юле, к тому же, поверь, дети ни в чем не нуждаются. В противном случае, можешь и ключи от машины приволочь для Никиты, — сказала я Олегу накануне.
— Не дождется, — буркнул он и смирился. И то, что он меня послушался, грело сердце.
Это был безумно долгий вечер, где никто не мог расслабиться из взрослых, исключая Змеева. Он вел себя естественно. Улыбался. Задавал тон беседам, с легкостью отвечал на вопросы, не обращал внимания на надутого, как индюк, Никитоса и очень сердечно общался с Линкой.
Через час я поняла: мы все следим за ним, а ему хоть бы хны. Мы без конца отмериваем, сколько взглядов он кинул на дочь, но так и не поймали его на слишком большой пристальности или пристрастности.
Он вел себя идеально, а мы — как идиоты.
Вначале сдалась Юля — расслабилась и стала естественной. Чуть позже не таким каменным стал Юра. И только Никита до последнего сохранял нейтралитет и почти не разговаривал. Он так и не смог избавиться от брезгливой подозрительности.
От Вересовых мы уходили, словно из бани, где без конца поддавали жарку. Я смогла выдохнуть лишь тогда, когда мы домой засобирались.
— Может, ты и права, — шепнула мне на прощанье Юля. — Может, мы все ошибались. Он… умеет располагать к себе. А я так соскучилась по тебе, что готова его терпеть и дальше, если он будет себя вести так, как сегодня.
Это уже о многом говорило. Еще одну ступень мы перемахнули, но, как оказалось, она была не самой сложной из тех, что нас ожидали впереди.
Глава 53
— Я не беременная, — сказала я Олегу спустя две недели.
Сказала и затаила дух. Следила за его выражением лица. Он ничем себя не выдал, разве что в глазах грусть мелькнула, но так быстро, что я засомневалась: была или нет, а может, это всего лишь мое воображение
