сыграло злую шутку.
— Все хорошо, — улыбнулся он мне и ободряюще сжал плечи.
Такое впечатление, что это я очень-очень хотела ребенка, а не Олег. Не я его поддержала, а он меня. Я крутила эту мысль и так, и эдак, пытаясь понять, что чувствую.
Кажется, я расстроилась. Вроде бы как ждала и обманулась. Оказывается, моя безрассудная душа стремилась любыми способами избавиться от запаха одиночества.
Мужчина может прийти и уйти. Ребенок останется с женщиной надолго. Практически навсегда. Это была некая формула успеха, которую я толком не успела еще вывести, но буквы-цифры уже набросала в тетрадь тщательно разрабатываемой философии.
— Мне надо уехать на несколько дней, — двумя днями позже заявил Олег. Что-то похожее на вину скользнуло по его лицу, и я напряглась.
Ну, конечно. Постельные утехи пока не доступны, зачем зря время на меня тратить? Но виду я не подала. Улыбнулась, как акула, сверкнув, наверное, даже коренными зубами.
— Надо — значит надо, поезжай. Иногда полезно делать тайм-ауты.
Неплохо сказано, особенно если учесть, что мы ни на день не расставались с тех пор как…
Он укатил после полуночи из моей квартиры. На вид уезжать ему не хотелось, но кто их знает, Змеевых, что у них на уме?
Меня терзала какая-то неуемная злость, когда хотелось то ли рычать, то ли швырнуть чем-нибудь в стену. Но я не стала ничего делать — упала и уснула, чтобы с утра снова окунуться в тишину, от которой, оказывается, уже отвыкла.
Пустые звенящие дни, похожие на песочные часы, когда каждая песчинка падает медленно, как яд из змеиной пасти.
Именно в это время, когда я слаба и беспомощна, все начало валиться к черту. Будто Змеев взял — и все хорошее увез с собой за границу. Мне всегда казалось, что стены мои кирпичные, оказалось — живу в утлом карточном домике, который боялся дуновения ветра.
Сперва начались проблемы с моим личным сайтом. Как-то я привыкла, что все работает, как часы, а часть моей практики — онлайн-консультации. И вдруг… хаос, неразбериха, куча спамеров и отрицательных отзывов. А потом сайт и вовсе рухнул.
— Ничего не понимаю, — бормотал Валера и зло ерошил свои волосы.
— Ха! — сказала Света в обеденный перерыв и невесело ухмыльнулась. — Это только цветочки. Скоро ягодки посыплются. Шут гороховый старается изо всех сил.
— Гороховский, что ли? — не сразу сообразила я.
— А кто ж еще? Настало время собирать камни. Если тебя утешит, он пошел войной. Ты отвергла его драгоценного сына, а я отвергла самого господина Гороховского.
— Он к тебе клеился? — поинтересовалась без всякой жажды к сплетням.
Меня, кажется, ничего толком и не интересовало в эти дни. Я ходила, как пыльным мешком ударенная. Даже сил не хватало на Гороховского злиться. Это вполне в его духе, к тому же, он честно намекал, что устроит мне веселую жизнь.
— У него нездоровое влечение при полной импотенции души.
Я испуганно покосилась на Свету.
— Половые трудности у него тоже имеются, но я к ним никакого отношения не имею, — спокойно заявила она, ясно давая понять, что слышит, о чем я думаю.
Такими ответами она навевала на меня трепет. Кажется, я ее начинала побаиваться.
— А Веня? — спросила осторожно. Не очень хотелось ступать на скользкую дорожку и допытываться, если Свете вдруг не захочется об этом разговаривать.
Света пожала плечами. Смотрела она куда-то в сторону.
— С Веней все хорошо.
Не хочет говорить. Ну, лучше в душу ей и не лезть, раз так. Мы ведь не подруги по большому счету. Так, добрые соседки.
Света раздраженно тряхнула белоснежными волосами и зыркнула на меня, обжигая тьмой своих глаз.
— Он совсем не такой, каким его видела ты. Не недалекий и не глупый. Может, слегка романтизма в нем перебор, а так… Ты никогда не имела честь видеть настоящее лицо Вени Гороховского. Жаль лишь, что он никак не может избавиться от отцовской опеки и нет-нет да благоговейно робеет перед этим стареющим козлом.
— Ну это же и хорошо, — мягко произнесла я. Почему-то захотелось погладить Свету по руке, как часто делал Олег со мной. — Человек по-разному раскрывается с другими людьми. И знаешь, я рада, что Веня не застрял в своем взрослом полудетстве. Может, однажды он станет настоящим мужчиной рядом с тобой. Вероятно, не таким сильным, как хотелось бы, но такой сильной девушке, как ты, очень крутой мужчина и не нужен. Потому что если бы ты хотела, то уже давно такого бы нашла и покорила.
Света фыркнула и закатила глаза.
— Или сшиблись бы рогами насмерть, пытаясь друг друга забодать. Так что да: мне нужен романтик Веня с его букетами и улыбкой. Мне даже его паршивые стишки порой нравятся. Правда, я ему в лоб сказала, что поэт из него, как Незнайка: кровь, любовь и балалайка.
— Обиделся?
Мне никогда не хватало духу и не хватило бы, наверное, сказать ему что-то подобное.
— Нет. Рассмеялся. У него такой хороший искренний смех… Сказал, что знает, но иногда его прет, и он на ходу сочиняет то, что требует его душа. Мол, ему так легче выразить свои эмоции. И знаешь… не такой уж это великий грех. Скорее, причуда, которую можно терпеть почти безболезненно. Пусть уж лучше так, чем бездушный чурбан. Я на них насмотрелась: внутри пустота, в глазах — деньги. Этому миру не хватает любви, искренности, чистоты…
Как же хорошо она сказала. Правильно. Понятно. Созвучно с некоторыми моими мыслями. В этот миг я подумала, что мы со Светой могли бы и подругами стать. Просто возможности не выпадало узнать друг друга получше.
А что? Дружили бы семьями. Я бы с удовольствием посмотрела на настоящего Веню. Хотя, положа руку на сердце, с его папашей встречаться мне никак не хотелось.
На следующий день на меня свалился арендодатель, а это было куда печальнее, чем рухнувший и так не очнувшийся сайт. Судя по всему, господин Гороховский не просто вышел на тропу войны, а развязал грязные боевые действия, в которых никогда не существовало никаких правил.
Глава 54
Олег
Перво-наперво Олег уехал не из-за срочных дел, хоть их и накопилось предостаточно. Отправился он в путь, потому что вынырнула из небытия и активизировалась его бывшая жена Ангелина.
Если Лина чего-то хотела, то напирала, как носорог, пробивая все преграды на пути своим невероятным упрямством и манерой шагать по трупам. Ей надо — весь мир должен упасть и подставить пузо, чтобы она могла кончиком своей туфельки его
