времени мне не потребуется».
– Тогда, может, я вообще никуда не поеду! Ох, Рыженька, мне так нравится твое мурлыканье…
– Ты это серьезно?
– Не знаю! Я совсем запуталась!
Все это время Рыжик подбирал под себя лапы, медленно ползя по плечу Фелитты. А затем без всякого предупреждения он прыгнул, целясь в лицо мужчины.
В нос Рыжику врезался кулак, отшвырнув его к стене. Оглушенный, котоящер свалился на пол возле комода. В голове гудело, в пасти чувствовался вкус крови. Словно бы издалека до него донесся голос обидчика:
– Знаешь, если у этой твари есть хоть капля мозгов, ей стоило бы попробовать что-нибудь другое.
Рыжик почувствовал, как его поднимают с пола, и он снова оказался в руках девушки.
– Ох, бедняжка! Шлиппи снова тебя обидел? До чего же он злой!
«Попробовать что-нибудь другое? А это мысль. Надо будет запомнить. Надо… до чего же она все-таки мягкая! Вся такая мягкая: и тут, и тут тоже, и…»
Напевая себе под нос, Вуффин Гагс стащил серебряное кольцо с отрезанного пальца покойника и швырнул тот в пенящийся прибой. Палец выкатился на песок под ударом следующей волны, будто пытаясь на что-то указать, а затем присоединился к остальным, покачивавшимся на воде, будто связка сосисок. Стоило Вуффину на них взглянуть, и у него заурчало в животе. Вздохнув, собиратель, щурясь, посмотрел на кольцо – тонкое, но испещренное по всей поверхности руническими символами. Он увидел знак древнего бога морей, Маэля, однако этот талисман мало чем помог несчастному глупцу. Бросив взгляд на обнаженное распухшее тело у своих ног, Гагс вздрогнул и, негромко выругавшись, отвернулся.
Услышав резкий скрежет, он поднял глаза и увидел потрепанную лодку, ударявшуюся носом об остов корабля в двадцати шагах от него. Лодка выглядела брошенной, с пустыми уключинами, а борта ее, казалось, были изгрызены множеством зубов. О корму, пенясь, бились волны.
Вуффин с ворчанием направился к лодке, проворно хрустя по песку кавалерийскими сапогами и опираясь на глухо ударявшийся о землю посох. Подойдя ближе, он увидел над краем борта чью-то голову, а затем и поднятую забинтованную руку. Лицо было смертельно бледным, не считая следа от уничтожившего половину бороды ожога. Весь покрытый соленым налетом, незнакомец выглядел так, будто только что вылез из бочки с селедкой.
– Ага! – воскликнул Вуффин, быстро пряча кольцо в карман. – Еще один спасшийся, слава Маэлю!
Его свободная рука скользнула под овчину, расторопно нащупывая нож.
На Гагса уставились покрасневшие глаза, а затем незнакомец выпрямился во весь рост. На поясе у него висел короткий меч, на рукоять которого он тут же положил ладонь.
– Убирайся, мародер! – рявкнул он на наречии морских торговцев. – Я сейчас не в духе!
Вуффин остановился:
– Похоже, вы крайне вымотались, сударь! Там, чуть дальше по тропе, моя хижина. В ней тепло и уютно, и у меня найдется чего поесть и выпить.
– Что, правда? – Выживший внезапно улыбнулся, хотя улыбку его нельзя было назвать приятной. Посмотрев вниз, он толкнул кого-то ногой. – Вставай, любовь моя, мы нашли друга.
Вуффин увидел темнокожую, почти нагую женщину. Ее левая грудь, отважно выставленная под холодный ветер, была белой как снег, но граница этой белизны имела неровные, будто пятна краски, края. Женщина подозрительно уставилась на Вуффина. Мгновение спустя из лодки поднялся третий человек. Бо`льшую часть его лица закрывали окровавленные бинты, так что видны были лишь один глаз и нижняя челюсть.
– Это тошно мародер, – прошепелявил он, сплевывая и облизывая губы раздвоенным языком. – Могу пошпорить, у него в хижине целое шобрание шнятого с убитых добра и прочей добычи.
– О том и речь, Густ, – сказал первый. – Нам не помешало бы кое-какое новое снаряжение, да и барахло на продажу. – Мужчина перелез через борт лодки и выбрался на песок. – Холодновато, да? – спросил он Вуффина. – Но с зимой в Стратеме уж точно не сравнить. – Он вдруг вытащил меч. – Убери нож, придурок, и веди нас в свою хижину.
Гагс взглянул на оружие, отметив зловещие зарубки вдоль обоих краев клинка.
– Терпеть не могу, когда меня пытаются ограбить. А поскольку единственное селение на многие лиги в окрестностях – в конце этой тропы, где у меня полно друзей, а закон и порядок обеспечивает повелитель здешней крепости, вы совершите ужасную ошибку, если попытаетесь меня обчистить.
Одноглазый издал истерический смешок:
– Шлушай, Хек, он нам угрожает! Ха-ха-ха! Ой, как штрашно! Ха-ха-ха!
– Хватит, Густ, – бросила женщина. – Суть в том, что нам нужно отсюда убираться. Сам знаешь: среди тех Певунов остались живые, и могу поспорить, что они захотят вернуть свою шлюпку…
– Шлишком пождно! – завопил тот, кого назвали Густом.
– Они наверняка все утонули, Пташка, – сказал Хек. – Только вспомни, что там творилось: пожар, вопли умирающих, демоны, Корбал Брош и акулы – боги, акулы! Да еще будто сам Маэль обрушил на нас бурю! Никто не выжил!
– Ну, мы-то выжили, – напомнила ему Пташка.
Хек облизал губы и вздрогнул:
– Не важно, милая. – Он потер лицо и поморщился, коснувшись рубца от ожога. – Пойдем согреемся. Можем все обсудить за едой и бочонком эля. Главное, мы опять на суше, и у меня нет никакого желания снова возвращаться в море. Эй, мародер, где мы, во имя Худа?
– В Элингарте, – ответил Вуффин.
– В Элингарте одни пираты, – прошипела Пташка. – Кто же тогда в той крепости? Слормо Коварный? Каббер Мясник? Синезуб Женокрад?
– Никогда о таких не слышал, – покачал головой Вуффин.
– Конечно не шлышал, – сказал Густ. – Они уже што лет как мертвы! Пташка, эти моряцкие шкажки были штары как мир, еще когда ты ражводила уштриц со своим папашей. – Он махнул забинтованной рукой. – Нам в любом шлучае вше равно, кто там в крепошти. Вряд ли нас приглашят на ужин, верно? В смышле, с повелителем.
– О, – просиял Вуффин, – полагаю, повелитель и в самом деле пригласит вас в свою крепость. Собственно, я в этом даже не сомневаюсь. Он, между прочим, уже беседует с вашими товарищами…
– С нашими… кем? – переспросила Пташка.
– Ну… с пожилым господином с острой бородкой и его слугой… – Гагс изумленно замолчал, увидев, что Хек забирается обратно в лодку.
– Оттолкни нас! – заорал он.
– Прошу прощения?
Но все трое уже карабкались в лодку с пустыми уключинами, как будто рассчитывали одной лишь силой паники заставить ту сдвинуться с места.
– Оттолкни нас! – снова завопил Хек.
Пожав плечами, Вуффин подошел к корме и уперся в нее плечом.
– Не понимаю, – тяжело дыша, проговорил он. – Вы спаслись, и вас пощадила буря. Зачем же снова рисковать, тем более что вы совершенно не готовы к любым морским путешествиям…
Острие меча Хека
