губы и, откашлявшись, сказал:
– Ладно… пожалуй, я лучше позову хозяина.
– Разумное решение, – заметил Бошелен.
– Я с тобой! – заявил Хордило.
– Нет. Оставайся тут, сержант. Уверяю, я скоро вернусь.
– Не оставляй меня с ними!
Вздохнув, Грошемил повернулся к Бошелену:
– Полагаю, вы в состоянии сдержать своего товарища, сударь, чтобы присутствующий здесь сержант не сомневался, что никто не оторвет ему голову или еще что-нибудь.
– Я готов заверить вас в чем угодно, – ответил Бошелен. – Вот только зачастую оказывается, что миру наплевать на любые заверения. И тем не менее я убежден, что голова еще какое-то время останется на плечах у сержанта.
Хордило шагнул ближе к Грошемилу:
– Прошу тебя, не оставляй меня с ними!
– Мы сейчас вернемся. Проклятье, да будь же ты смелее!
Хордило посмотрел вслед поспешно удаляющемуся писарю. Хотя теперь они находились внутри крепости, его все еще била дрожь. Прислонившись спиной к стене, он взглянул на двоих чужеземцев напротив. Корбал Брош перевернул железную голову голема и вытряхивал из нее последние гремящие кусочки металла. Бошелен медленно стягивал перчатки.
– Дорогой сержант, – сказал он, – я хотел бы спросить насчет вашего повелителя…
Хордило покачал головой:
– Вам не удастся ничего у меня выведать.
Бошелен пожал плечами, удивленно подняв брови:
– Всего лишь простое любопытство с моей стороны, не более того.
– Я выполнил свой долг, как и полагается.
– Да, разумеется. Но признайтесь, теперь… вы об этом сожалеете?
– Сожалеть о чем-либо придется только вам двоим. Повелитель Клыкозуб Коготь известен также как Терзающий, и он вполне заслужил этот титул.
– Как кто? Дерзающий?
– Что? – не понял Стинк.
И тут их внимание привлекли шаги в коридоре. Корбал Брош выронил железную голову Голема, и лязг от ее падения эхом разнесся по залу.
Несколько мгновений спустя появился Грошемил, следом за которым шагал сам повелитель Клыкозуб.
Хордило увидел, как взгляд его хозяина застыл на лежавшем на разбитых плитках обезглавленном големе. Лицо повелителя ничего не выражало.
– Корбал, друг мой, – сказал Бошелен, – полагаю, тебе следует принести повелителю извинения за плохое обращение с его големами.
– Прошу прощения, – проговорил Корбал. Его толстые губы были странным образом испачканы вылившейся из голема жидкостью, как будто он только что облизал пальцы.
– Что ж, – произнес Клыкозуб, – естественно, их единственное предназначение состояло в том, чтобы внушать страх местным жителям. Теперь, как я понимаю, остался только один голем. Похоже, мне будет чем заняться зимой. – Он взмахнул полами черного плаща. – Я повелитель Клыкозуб Коготь, хозяин Забытого Удела, великий чародей древних богов Илфура, сенешаль Серых искусств, верховный маг высшего Телакана и последний из ныне живущих членов Лиги Вечных Союзников. – Помедлив, он продолжил: – Как я понимаю, вы – спасшиеся после кораблекрушения?
– Да, – ответил Бошелен. – Это прекрасная крепость, сударь, в которой любой сквозняк вызывает ностальгию. Когда-то в детстве я обитал в холодном строении, крайне похожем на это. Такое чувство, будто я вернулся домой.
– Рад слышать, – натянуто улыбнулся Клыкозуб и повернулся к Грошемилу. – Писарь, распорядись, чтобы нашим гостям приготовили лучшие комнаты. Кроме того, ты будешь присутствовать сегодня на нашем ужине – и прихвати все восковые дощечки, что у тебя есть, ибо я рассчитываю на оживленную беседу.
– Наш слуга, – пояснил Бошелен, – в данный момент приходит в себя в местной таверне после пережитого.
– Сержант Хордило его заберет, – кивнул Клыкозуб. – Хотя могу вас заверить, что моя собственная прислуга вполне способна позаботиться обо всех ваших нуждах.
– Нисколько не сомневаюсь в этом, сударь, но я весьма привязан к господину Ризу.
– Понимаю. Какими титулами надлежит именовать вас обоих?
– Титулы, которыми мы обзавелись во время странствий, – сказал Бошелен, – чересчур грубы и к тому же зачастую являются следствием недоразумений. Наших имен будет вполне достаточно. Я Бошелен, а моего товарища зовут Корбал Брош.
– Но полагаю, вы все же благородных кровей?
– О да, сударь. Более чем благородных. Но путешествие наше было дальним и…
– И похоже, не слишком удачным, – перебил его повелитель, впервые обнажив перед гостями зубы в улыбке.
Бошелен махнул бледной рукой с длинными пальцами:
– Если нас и преследует прошлое, то оно осталось далеко позади. В то время как будущее дарит лишь обещание, и даже если нам суждено только переставлять ноги, я молюсь о том, чтобы это длилось вечно.
Клыкозуб озадаченно нахмурился.
– Ну что ж, вы абсолютно правы, – наконец изрек он. – Дорогие друзья, не удалиться ли нам в гостиную? В очаге горит огонь, и нас ждет подогретое вино: в такую погоду это именно то, что нужно. Писарь, я полагаю, ты надлежащим образом описал сей… судьбоносный момент?
– Во всех подробностях, мой повелитель.
– Превосходно!
– А позвольте полюбопытствовать, сударь, – вмешался Бошелен, – в этой крепости просторная кухня?
– Да, вполне. А что?
– Как я уже говорил – ностальгия. Именно в кухне я чаще всего обретался, когда был мальчишкой, и именно там я научился искусству выпечки.
– Выпечки? Как интересно.
– Я с удовольствием посетил бы кухню, если можно.
– Почему бы и нет?
Бошелен улыбнулся.
– Что я такое пил? – спросил Эмансипор, чувствуя себя так, будто он все еще стоит на палубе посреди бушующих волн; стены вокруг раскачивались в тошнотворном ритме, пол поднимался и опускался.
– Ром, – ответила Фелувил. – Ты празднуешь.
– Праздную? Что за повод для праздности… разности… празднества?
– Смерть повелителя Клыкозуба Когтя, естественно.
– Он умер?
– Почти.
– Он что, болен?
Женщина нахмурилась:
– Слушай, может, все-таки протрезвеешь? Ты уже сожрал полкотелка мясной похлебки, а с какой стати мне угощать тебя на дармовщинку?
– Я вполне трезв. Это ты несешь какую-то чушь.
– Они ведь там, наверху? В крепости? Все трое? Прольется кровь, и кто останется, когда все закончится? Ты говорил мне…
– Ах это… – Эмансипор пошире расставил ноги, чтобы удержать равновесие; Фелувил покачивалась перед ним.
– Они ведь его убьют, да?
– Вероятно.
– Именно это мне и хотелось услышать, друг мой, – улыбнулась трактирщица. – Пришло тебе время получить свою награду.
– Сегодня мой день рождения, – объявил Эмансипор.
– Да ну?
– Наверняка. Не зря же ты толкуешь про празднества, награды… Хотя откуда тебе знать, когда у меня день рождения? Я и сам-то не знаю, когда появился на свет: ни дня, ни даже месяца. – Он покачал головой. – Наверняка ты ошиблась, что, впрочем, обычное дело. Все ошибаются. Или забывают. Да я и сам такой. Остался еще ром? А то я не до конца согрелся.
– Давай я тебя согрею. – Фелувил шагнула ближе. – Вот, хватай. Нет, по одной в каждую руку. Ну вот, опять промахнулся. Что же ты такой неловкий?
– Они все время болтаются туда-сюда, вот в чем дело.
– Знаешь, а я ведь дала им имена.
– Имена?
