В городишко захаживали маги. Их не любили нигде, но, скрепя сердце, признавали: без магических штучек не обойтись. Зеосс кишит чудесами, но то, что творили маги, не умел делать никто, поэтому приходилось мириться с их существованием. Благо, подавать руку при встрече этим отщепенцам было не принято, а выказывать уважение или благосклонность - не обязательно.
Маги накладывали заклятья, создавали защитные амулеты и руны. Поговаривали, владели они силами куда более мощными и страшными, но вряд ли кто рисковал с надменной рожей покупать такие знания. А если и покупал, то благоразумно помалкивал, какую плату просили за особые услуги эти неулыбчивые хмурѝ.
Открыто к магам совались единицы, через рабов - многие, тайно - большинство. Хочешь сделать дело - сделай его сам, даже если нужно вымазаться в грязи.
На рыночной площади Лерран смешался с толпой, походя двинул в зубы предприимчивому оборванцу, что положил взгляд на его кошелёк, и плавно перетёк поближе к торговым рядам.
Тряся разноцветными шкурами и тканями, зазывно кричали меданы. В воздухе витал одуряющий запах специй и сладостей, с лотков продавали пышнобокие булочки, пирожки, приторно-сладкие тянульки, разноцветные орехи. Лерран проходит мимо, не оглядываясь по сторонам. Сегодня ему не сюда.
- Хочешь, погадаю, красавчик?
Молодая лендра, подбоченясь, меряет его взглядом, поигрывая колодой карт в быстрых пальцах. Лерран улыбается ей томительно-нежно. Улыбка появляется постепенно, медленно, отточено. Он смотрит ей в глаза, а затем чуть опускает опахала тёмных ресниц, пряча насмешку. Лендра судорожно сглатывает, не в силах оторвать глаз от изгиба его губ. Он выиграл - она проиграла. Всё просто. Поэтому Лерран отворачивается, давая возможность оценить свой идеальный профиль, и не спеша идёт к своей цели.
Торговая суета дышит в спину, отдаляется, её сменяют звуки музыки: то бродячие музыканты на разный лад тянут баллады, в которых - выдумки о каком-то далёком сказочном прошлом с драконами, предсказаниями и прочей чепухой. Разноцветные шатры прячут провидцев, ведьм, снадобья от всех болезней и артефакты сомнительной ценности. В этом месте много зевак, ищущих развлечений и способ убить время.
В кочующем цирке - аншлаг: желающих посмотреть на уродцев всегда с избытком. Тут же толкаются нищеброды: кто не жалеет плата для удовольствия, нередко бросает мелочь попрошайкам.
Лерран останавливается возле скорчившейся на земле фигуры, закутанной с ног до головы в тёмный плащ. Он кидает монету, чтобы привлечь внимание. Нищий шевелится, давая понять, что не спит, но плат поднимать не спешит. Низко надвинутый капюшон едва заметно кивает, давая понять, что увидел и понял. Лерран проходит мимо и направляется в ближайшую таверну - низкое уродливое здание, пропахшее драном и дешёвой едой.
Нищеброд подбирает монетку, медленно поднимается и, пошатываясь, идёт следом. Он протискивается в двери, когда Лерран уже расположился за дальним столом, заказал пойло и тарелку дымящейся дряни, в которой с трудом угадывались овощи и волокна мяса.
Нищеброд садится напротив и замирает. Плащ окутывает его, как пелёнки младенца, капюшон по-прежнему скрывает лицо. Лерран молча подвигает к сгорбившейся фигуре еду.
- Мне нужна та же услуга. Первое пусть будет таким же беспомощным, а второе - мощнее и разрушительнее. Чтобы раз и навсегда.
Нищеброд берёт в руки ложку, зачерпывает еду и не спеша отправляет её в недра капюшона. Там только темнота. Провал. Леррану на миг кажется, что ложка ныряет в чёрную пустоту, но он не желает подчиняться чарам, поэтому смотрит на руку. Тонкая кисть, длинные пальцы - как у нежной девушки из властительного семейства... Что в этом человеке настоящее?..
Ложка снуёт туда-сюда, как игла в руке швеи-мастерицы: уверенно, без задержек и лишней суеты. Как только тарелка пустеет, тонкие пальцы аккуратно кладут ложку на край. Без лязга и стука. Капюшон медленно кивает.
- Через десятину. В три раза больше.
Глухой голос, как из глубокого подвала. Нищеброд поднимается и бредёт к выходу. Движения его неловки: шатается, как быль на ветру, натыкается на столы и стулья, но уворачивается от кулака потревоженного пьяницы - тоже неуклюже, но кулак летит в пустоту. Надравшийся мужлан ругается, а за другими столами хохочут.
Бесполезно спрашивать, что будет, если услуга понадобится раньше... Остаётся уповать на везение. Ведь в прошлый раз получилось, как надо. Лерран долго смотрит на почти чистую тарелку и красиво положенную ложку. В три раза больше. Ну что ж, лишь бы наверняка.
Выпив одним махом дран и не почувствовав его вкуса, Лерран встаёт из-за стола и, огибая многочисленные мебельные углы, идёт к выходу. Шаг его пружиняще лёгок, а тело готово к атаке. Но никто не отваживается задеть или двинуть этого опасного хищника. Даже надравшиеся в дым чувствуют: нельзя, плохо кончится, бесполезно...
На улице он чувствует, как запекло в горле от пойла. Жар на время осел комом, затем растёкся в груди. Неплохо. Голова ясная, а внутри кровь течёт чуть быстрее. Он скользит к дальним воротам, перетекает из одной толпы в другую. Кажется, будто его несёт людской водоворот, а он - лишь щепка, уносимая стихией. Обманчивая лёгкость, талант, данный ему богами.
Из неприметной калитки он попадает прямо в объятья извилистого переулка. Через две параллели - дом развлечений. Там можно отдохнуть, поесть нормальной еды и найти услужливое тело. Дождаться сумерек и отправиться в путь. Но планы для того и строятся, чтобы кто-то их рушил одним прихотливым движением небрежной руки...
В конце переулка его ждали. Он это почувствовал, но уже не мог избежать встречи: ни повернуть, ни нырнуть в другую подворотню...
Глава 34
Предупреждение. Лерра̀н
Никогда не подавать виду - такая тактика его куражила. Не останавливаться, не прибавлять шаг, раз уж ничего изменить нельзя. Проверка нервов на прочность и правило номер один.
Сделав шаг за поворот, он резко пригнулся, а затем плавно, в прыжке, рванул ожидавшего за плащ, поменялся с ним местами, прижался спиной к шершавой стене и приставил нож к шее неловкого идиота. Он мог убить гайдана три раза, но предпочёл узнать, почему тот торчал за углом.
Сверкнули ненавистью глаза, обнажились острые клыки. Быстрым движением правой руки Лерран начертил знак, обездвижив пальцы, из которых уже росли длинные когти. Маха. Не так прост, не так безопасен. Но Лерран был готов к нападению и ловок, а потому - быстрее и в выигрыше.
Мгновение - когти спрятались, клыки исчезли, глаза опущены. Лерран чуть сильнее нажал на кинжал, жаждая проколоть тёмно-золотую кожу и увидеть каплю крови.
