Самые неутомимые экскурсанты могут пересечь Тираспольскую (строго по светофору; «Safety First», как пишут на надстройках всех танкеров) и попасть на Базарную улицу. На углу с Тираспольской встречаем мясной магазин «Три поросёнка» – достаточно своеобразный (и, пожалуй, не одесский) юмор. Базарная улица приведёт не к базару, как можно предположить, а к дому, где родился Леонид Осипович Утёсов. Двухэтажный дом, честно говоря, ничем не примечателен, а во двор и вовсе не попадёшь, если не дождёшься кого-то из жильцов. Впрочем, внутри, как и снаружи, аккуратно, но не очень живописно. Интересно, конечно, то, что дом расположен на углу Базарной и улицы Утёсова. Утёсову повезло не просто родиться в Одессе (о чём он темпераментно писал в своих мемуарах), но ещё и в Треугольном переулке. Скромное название переулка позволило переименовать его в улицу Утёсова – и получается, что Утёсов родился на улице своего имени (как Лев Толстой умер на станции «Лев Толстой»).
Интересно, что малая родина Кирова (Сергея Мироновича Кострикова), чьё имя носила улица Базарная при советской власти, не город Киров и даже не Вятка (как город назывался в год его рождения), а Уржум Вятской губернии. Конечно, земляки товарища Кирова хотели после его убийства в 1934-м году назвать город его именем – но было их в том году каких-то 7–8 тысяч человек, так что конкурс выиграла Вятка. Впрочем, именем Кирова было названо такое количество населённых пунктов СССР, включая нынешний областной центр Украины Кировоград, что уржумцам (или уржумчанам, интересно – как правильно?) не стоило расстраиваться. Они сохранили самобытное название.
Мы просто не могли пройти мимо дома, где родился человек, заслуживший всеобщее уважение не только как самый недисциплинированный учащийся у Файга (о чём сказано выше). Но наша цель строго связана с темой экскурсии. На Базарной, № 106 размещался Одесский гидрометеорологический институт.
Здесь снова не можем не отметить совпадения двух Пальмир: Северной – Санкт-Петербурга и Южной – Одессы («Южной», разумеется, относительно не подлинной, а Северной Пальмиры). На весь СССР было два холодильных и два гидрометеорологических института, один – в Северной, другой – в Южной Пальмире. Совсем строго, питерский Гидромет родился в Москве (столице СССР) и переведен в Ленинград в 1944-м году, а Одесский родился в Харькове (в то время – столице УССР) и переведен в Одессу в том же 1944-м году. Так что стройности картины места рождения этих ВУЗов-близнецов не меняют.
Одесский холодильный «влили» в Пищевую Академию, питерский – в Ленинградский институт точной механики и оптики. Ленинградский гидромет сейчас – Российский государственный гидрометеорологический университет, а вот одесский, представьте себе – Одесский государственный экологический университет. Вот как далеко могут завести прогнозы погоды.
Интересно, что сближения были не только по линии Одесса – Ленинград, но и в самой Одессе: после войны Гидромет размещался в том корпусе нашего Холодильного, что изначально был водолечебницей, а в наше время оба института делили физкультурный комплекс с бассейном. Из мавританского здания водолечебницы гидромет перебросили в начало улицы Чкалова, но оттуда его вытеснило одно из множества импровизированных нововведений Н. С. Хрущёва – Совнархоз, то есть региональный (в данном случае областной) совет народного хозяйства, управляющий всеми предприятиями региона независимо от их отраслевой направленности (это упростило взаимодействие внутри каждого региона, но резко затруднило межрегиональное технологическое взаимодействие: даже металлургам с машиностроителями стало труднее согласовывать планы). Во времена нашего студенчества Гидромет был на тихой улице Кирова – как раз там, где мы сейчас стоим и про него рассказываем.
Поскольку прогнозы погоды нужны всем и всегда, институт, наверное, занимал первое место среди ВУЗов Одессы по проценту иностранных студентов. Кубинцев было так много, что после XXIV съезда КПСС Фидель Касто прилетел в Одессу и произнёс пламенную – как обычно – речь перед ними в Оперном театре. В речи Команданте потрясло детальное знание истории Одессы – в частности, множество фактов из её героической обороны в Отечественную войну. Как выяснилось впоследствии, всё это он выспросил у сопровождающих лиц во время перелёта из Москвы в Одессу…
В начале 1980-х институт начал строиться в дачном районе. Сначала были построены общежития, потом учебные корпуса. Потом Главный корпус на Кирова-Базарной и вовсе оставлен. Сейчас прекрасное здание стоит с выбитыми окнами – немой укор классической бесхозяйственности.
В связи с Гидрометом расскажем короткую одесскую легенду. В районе пляжа «Отрада» располагалась институтская гидрометеорологическая станция. Место было дорогое, его решили занять под что-то более доходное. В ответ на возражения учёных было сказано: «Зачем нам станция, когда прогноз погоды можно посмотреть в Интернете». Вот с такими наследниками Фонвизинского Недоросля можно столкнуться в наше время.
По Тираспольской доходим до редких в Одессе «пяти углов». В небольшом скверике некоторое время назад было запланировано восстановление Мещанской церкви. Точное название, конечно, другое – церковь Вознесения Господня. Но возводили её на деньги мещанского общества Одессы, поэтому в народе она так и называлась Мещанской.
Судя по фотографиям, это была одна из красивейших церквей Одессы. В газете «Одесский вестник» (июнь 1893-го года) здание характеризовали так: «Самая красивая и самая большая церковь в русском стиле, несомненно, церковь, сооружаемая (против Тираспольской улицы на бывшей Старопортофранковской) мещанским обществом, во имя Вознесения Господня, в память чудесного спасения Государя Императора Александра II [имелся в виду промах захудалого дворянина Дмитрия Владимировича Каракозова, стрелявшего в Александра Николаевича Романова 1866.04.04; по официальной версии, террориста ударил по руке ремесленник Осип Иванович Комиссаров, удостоенный за это дворянства; средства на церковь собирали четверть века]; вскоре она будет совершенно окончена. Церковь пятикупольная, с изящной, довольно высокой, колокольней (до 16 саж. [около 34.5 м]). Проект церкви составлен архитектором Дмитренко».
Церковь имела одну необычную особенность: она была вписана в имеющееся пространство площади, поэтому не сориентирована по сторонам света, как требовал религиозный канон. При строительстве церкви архитектор Дмитренко победил православного Дмитренко.
По ходу нашего движения на углу Тираспольской и Старопортофранковской – могучий дом в стиле модерн. В нём – просто в квартирах! – проходили занятия Нархоза в послевоенное время, когда наша мама начинала в нём учиться. Дом солидный, квартиры и комнаты большие, это как-то «укладывается в голове». Но в начале Колонтаевской мы видим очень скромный четырёхэтажный дом буквально на четыре окна по фасаду. И в этом доме тоже были занятия Нархоза. Это уже совершенно поразительно!
