Конечно, дело надо было «начать и кончить»; после видеофонного сообщения Марины Семен сумел лишь в самых общих чертах набросать план дальнейших действий. Присмиревший, подавленный величием науки, сидел Панин перед своим кабинетным экраном; Марина помещалась за его спиной, а в овальной раме маячило огромное, румяное, голубоглазое, в античных кудрях лицо вдохновенного Семена.
— Я так полагаю, ребята, что все ваши беды — от иммунитета! — басил Тарханов, чертя в блокноте какие-то невидимые зрителям схемы. — Вернее, от его отсутствия. Еще лет тридцать-сорок назад умные люди писали, что болезнь возможна только при нарушении гомеостазиса. А иммунитет —важнейшая его часть…
— Мне бы попроще, — просил укрощенный Панин. — На уровне этак шестого класса для умственно отсталых.
— Ладно, — отмахивался, как от мухи, глава психофизиологов, —гомеостазис — это равновесие организма с окружающей средой, иммунитет — способность отстоять это самое равновесие перед враждебным воздействием извне…
— Давай дальше. Наши болячки тут при чем?
— При всем… Понимаете, братцы, в обычной жизни вокруг нас и внутри нас обитает целая вселенная микробов. Большинство из них нам необходимы — для пищеварения и прочего… Перед болезнетворными бактериями обычно выставлены сильные заслоны: и кожный покров, и слизистые оболочки органов чувств, и многое другое. Но главное оружие иммунитета — это антигены. И в крови, и в лимфе, и во всех тканях есть живые частицы, антитела, которые «обстреливают» врага защитными веществами… Марина, извини за скучное разжевывание, это командир просил…
— Ничего, Сеня, приятно опять почувствовать себя студенткой.
— Перехожу к сути… После случая с клубникой мы решили, что нам больше незачем искать в организмах больных какие-то особые яды, бактерии и т. п. Возбудители давно известны и в обычной обстановке довольно-таки безобидны. Аллергическая реакция на клубнику — весьма банальное явление, особенно у детей. Но, как правило, она проходит менее остро и уж наверняка не дает столь поразительной внешней картины. Значит, мы имеем право предположить, что остальные симптомы тоже следствие работы привычных микроорганизмов. Искажены только реакции. Скажем, вместо обычного насморка — такое воспаление слизистой, при котором человек задыхается и глохнет.
Как у Корчака… Все раздуто до гигантских масштабов, уродливо преувеличено. Создается впечатление, что вы попросту утратили иммунитет…
Наступило долгое молчание, словно Тарханов сам испугался своих слов.
Потом Марина спросила, заикаясь, с необычной для нее робостью:
— Это… только твое предположение, Сеня?
— Боюсь, что нет. Мы сделали несколько анализов крови у больных, через «спрутов», конечно, и исследовали пробы на предмет обнаружения антител. — Тарханов поджал мясистую губу и скорбно покачал головой. — Ничего. Ноль. Кровь свободна от антител, как у зародыша.
— Помните эти ужасные случаи, — почти прошептала Марина. — Когда рождались дети с нулевым иммунитетом. И всю жизнь потом ходили по Земле, как по чужой планете, — в скафандрах с автономным жизнеобеспечением…
— Когда-то, может быть, и всю, — возразил Семен. — А уже в 90-х годах пару таких беззащитных удалось вылечить.
— Стало быть, и у нас есть шансы? — спросил Виктор Сергеевич, вытирая обильный пот, у него от волнения повысилась температура.
— Есть, почему же нет? Тем детям вводили токсины разных бактерий. Сначала очень ослабленные, потом все более концентрированные. И переливали чужую кровь. С антителами.
— Первопричины явления все-таки неясны, — подумав, заявил Виктор Сергеевич. — Что, если организм поражен в самой глубокой, биологической, белковой основе и все равно откажется сопротивляться?
— А вот тут уж я не согласна, — вмешалась Марина. — Мне кажется, что первопричины довольно понятны и лечение будет эффективным.
— Интересно, — не без лукавства сказал Тарханов. Марине подумалось, что хитроумный коллега по обыкновению устраивает проверку, точно в далекие дни сражения с «фактором икс». (Теперешнее пугало как назвать? «Фактор игрек»?) Ну, пускай потешит самолюбие…
— Полагаю, что не будет выглядеть слишком безумной следующая гипотеза: организмам было не с чем бороться в стерильной обстановке станции, и системы выработки антител за двадцать месяцев атрофировались. За ненадобностью. Плюс невесомость, ускоряющая все процессы.
— Вот как! — округлил рот Панин. — Надо посоветовать Калантарову пореже делать уборки в жилых помещениях и завести мусорную свалку. С мухами и крысами…
— Шутки шутками, а гипотеза достаточно корректна, — поддержал Марину Тарханов. — Но, к сожалению, недостаточна для полного, исчерпывающего объяснения. Конечно, стерильная чистота астероида оказала свое влияние на иммунитет. И, вероятно, такое, как ты говоришь… Однако, если бы эта причина была единственной, — весь экипаж заболел бы, едва вдохнув земного воздуха. И ты, Маришка, тоже не убереглась бы… Кстати, — ты недавно поделилась со мной еще одним своим предположением…
— А-а! Насчет «болельщиков» и солдат на фронте!..
— Вот именно. Пожалуй, на этом пути мы нащупаем истину… — Тарханов вдруг утратил всю свою добродушную вальяжность, пропали насмешливые огоньки в глазах. Марина и Виктор Сергеевич поняли, что сейчас будет сказано главное.
— Мы предполагаем наличие на астероиде единого комплексного раздражителя, суммы мощных психофизических воздействий. С одной стороны, ряд, так сказать, материальных факторов — пустота, невесомость, абсолютная стерильность. Все это подавляет защитные реакции, точнее, делает ненужным набор земных, эволюционно оправданных ответов на внешние воздействия. С другой стороны, не по-земному насыщенная и активная умственная, нервная деятельность, огромные нагрузки на психику. Возможно, что иммунитет зависит от центральной нервной системы в большей степени, чем считали до сих пор… Для сохранения равновесия, того самого гомеостазиса, о котором мы говорили вначале, у астероидных поселенцев должна снизиться активность внутренних процессов, крове- и лимфотворения, выработки антител… Весь запас сил, рассчитанных на отпор земным болезням, земному тяготению, организм передает в помощь мозгу, для обслуживания сознания, занятого ответственнейшей работой. И вот опять Земля. Все, кроме бедной Марины, расслабляются и предаются отдыху. Некоторое время прежний гомеостазис поддерживается за счет сильных и ярких переживаний, сосредоточенных размышлений, связанных с опасностью для любимого астероида. Грубо говоря, пока Жора Калантаров и прочие пытались усмирить биоритмы, вы все, живя на Земле, фактически еще оставались орбитальными поселенцами. Но стоило опасности исчезнуть, и вы, опять-таки кроме Марины, погрузились в полную беспечность. Ни работы, ни ответственности… Это закономерно, понятно, простительно, это ваше святое право после двадцати месяцев на орбите. Но равновесие пошатнулось. Организм «растерялся». И на него кинулись все хищники сразу: микробы, аллергии…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
