руку упрямицы и, перехватив ее за талию, притянул к себе.
— Так ты просто хочешь, чтобы я тебя покормил?
— Ты этого не сделаешь, — с угрозой проговорила Вика.
— И кто мне помешает? — иронично усмехнулся Ракеш и притянул ее поближе. — Я же сказал, мне наплевать что будут говорить обо мне, тем более, что могу любому заткнуть рот. Он заметил капельку, застывшую в уголке губ Вики, и поднес руку к ее лицу.
— Что ты хочешь сделать? — подозрительно спросила она, безуспешно стараясь отстраниться.
— У тебя на губах капелька, — не отводя от нее глаз, еле слышно прошептал Ракеш и уже почти коснулся пухлых губ, как Вика поспешила слизнуть каплю и скользнула кончиком языка по подушечке пальца. Ракеш вздрогнул, ему показалось, что палец разрезали острейшим ножом, и вся кровь прилила к ране. Она горела и пульсировала. Он медленно начал подносить палец к губам, чтобы потушить обжигающий огонь, а Вика, воспользовавшись его растерянность, вырвалась из объятий и снова села за стол.
— Хорошо, я доем. Но только ради сестры, — зло закончила она.
Под пристальным взглядом Ракеша Вика автоматически складывала в себя еду, не замечая ни ее вкуса, ни количества. Она хотела поскорее закончить есть и вернуться под защиту секретарской стойки, чтобы заняться делами и больше не видеть его красивое самоуверенное лицо.
А Ракеш радовался, что заставил-таки упрямицу поесть и по крайней мере в ближайшее время ей не грозит голодный обморок. Он не забыл, на чем оборвался начавшийся по дороге на стройку разговор, и намерен был его продолжить, и переселить поганку под крылышко дади.
Когда Вика поняла, что не в состоянии больше съесть ни кусочка, она отодвинула тарелку, еще наполовину наполненную рагу — суп осилила весь.
У внимательно наблюдающего за нею Ракеша, левая бровь снова поползла вверх, едва упрямица положила приборы на стол.
— Все-таки решила поесть из моих рук? — насмешливо спросил он.
— Делай что хочешь, — устало ответила Вика, — Я все равно больше ничего не смогу съесть. С рук, не с рук, мне уже без разницы.
Ракеш уже внимательно посмотрел на саму девушку, а не на ее тарелку. На опущенные уголки губ, на погасшие глаза, на бледное лицо. Ему очень захотелось посадить ее к себе на колени, узнать, что ее опечалило и утешить в этой, неизвестной ему печали. Но взгляды находящихся в кафетерии людей жадно ловили каждое их движение, а он и Вика итак уже дали достаточно пищи для сплетен.
— Хорошо, — сказал Ракеш, поднимаясь и протягивая руку. — На первый раз поверю, что наелась, но поужинать тебе придется.
Вика бросила на него угрюмый взгляд. Проигнорировав протянутую руку, встала из-за стола и направилась к выходу.
Глава 38. Мы делили апельсин
Ракеш медленно сжал ладонь в кулак. Он старался сдержать раздражение, поднимающееся на строптивую упрямицу, говоря себе, что у нее есть все основания обижаться, ведь именно он довел ее до обморока и из-за него она вынуждена была терпеть уколы, которых боится. Понадобилось всего пара шагов, чтобы догнать удаляющуюся девушку.
— Сегодня ты раньше уйдешь с работы, — поравнявшись с ней, сказал Ракеш.
— Почему? — повернувшись и глядя в упор, спросила Вика. — Чем сегодняшний день отличается от остальных, когда вы меня задерживали до ночи? Мне не надо от вас никакой жалости. Я на работе. Я еще не вызвала рабочих для ремонта кондиционера, не подобрала мебель для вашего кабинета, господин Радж.
— Хорошо, раз так ставишь вопрос, тогда на этот вечер у меня для тебя другое задание — ты собираешь вещи и переезжаешь в дом Санджея.
— Нет, — отрезала Вика.
— Что значит «нет»?! — Ракеш снова начал заводится из-за вредной девчонки — потакая своему упрямству, она ставит под угрозу собственную жизнь. — Это не просьба. Это приказ. Я имею право приказывать, а ты обязана выполнять мои распоряжения, — не терпящим возражений тоном произнес он, ставя точку в дискуссии.
— Нет, — снова твердо повторила Вика. Препираясь, они продолжали идти и сейчас остановились около ее стойки. — Вы можете распоряжаться на работе. Моя же жизнь, вне ее, вас не касается. Вас не касается где и как я живу, что и когда я ем или не ем. Вас все это ни коим образом не касается. Так же как и меня не касается ваша жизнь и ваше окружение вне работы, — Вика не смогла сдержаться, чтобы не выплеснуть часть накопившейся обиды на неразборчивое поведение Раджа, который, увиваясь за ней, не обделял вниманием и всех остальных своих подружек.
Небольшой запас терпения Ракеша начал растворяться от едких слов — что это значит, что ее жизнь не касается его, а кого тогда она касается?! Как она хочет жить, что противится его присутствию в своей жизни?!
— Пока ты находишься здесь, — прорычал он, — каждая минута твоей жизни, каждый твой вдох принадлежат мне. И я решаю, где и как ты эти минуты будешь проживать. Каждая твоя мысль принадлежит мне, и я буду решать о чем ты будешь думать. А сейчас ты вызовешь рабочего починить кондиционер, потом я тебя заберу и поедем к тебе домой собирать вещи. Ты переезжаешь к Санджею!!!
— Нет, — все так же спокойно, ровно и твердо ответила Вика, не понимая, что находится на самой грани того, что ее затолкают в машину и отвезут по месту назначения.
— Что здесь происходит? — появляясь на этаже, спросил Санджей. — Вас слышно у входа.
— Ничего, — зло рявкнул Ракеш. — Я пытаюсь уговорить Викторию переехать к тебе. Один раз она уже упала в голодный обморок, надеюсь, у тебя дома будет кому проследить, чтобы она нормально питалась.
— Уговорить?! — усмехнулся Санджей. — Больше похоже на то, что ты готов ее туда волочь, как первобытный человек в пещеру. Вика, я помню твою позицию, но, может, еще раз подумаешь? Ты себя не очень хорошо чувствуешь, до приезда Айрин осталось уже немного. Она звонила и говорила, что со дня на день должна получить диплом и немедленно вылетит сюда. Как только приедет, сразу вернешься, а пока, поживи у нас. Канти и дади будут рады. Тетя уже несколько раз спрашивала про тебя.
— Санджей, — устало произнесла Вика. — Я понимаю, что дади желает нового развлечения, но я для этого не подхожу. Сомневаюсь, что она будет счастлива, если я буду бродить ночью по дому в пижаме или выходить к ужину с замотанными в полотенце волосами и в майке, а с меня будет течь вода. Или я начну растягиваться у вас во дворе. Так что, мне стоит остаться
