Читаем без скачивания Царский сплетник - Олег Шелонин

— Я, я, недавно, — закивал Вилли. — А у нас в фатерланд пиво с утра не ест хорошо. Утро мы пить кофе, шоколат и пирожный.

— Ну что ж, не будем нарушать традицию и пугать ваших официанток, тем более таких симпатичных. Пусть сделает мне то же самое.

Грета при этих словах зарделась и поспешила выполнить заказ, бросая заинтересованные взгляды на царского сплетника.

— О! Ви ест иметь успех у фрейлейн, — шлепнув официантку по упругой попке, добродушно хмыкнул Вилли. Грета зарделась еще больше.

Виталий посмотрел на маленькое пирожное, лежащее перед ним на блюдечке рядом с кофейной чашкой, вспомнил о пирожках, напеченных Янкой, и откровенно затосковал. Завтракать он привык плотно, а тут…

— А у вас гамбургера не найдется?

— Что ест гамбургер?

— Гамбургер ничего не ест. Его самого едят. Это белый хлеб с жареным мясом и зеленью.

Вилли стоило только глянуть на официантку. Вышколенная девица тут же принесла на отдельных тарелочках пышную булочку, кусочек аппетитно прожаренного мяса и листик салата.

— Это что? — опешил Виталий.

— То, что вы заказать, — пожал плечами глава купеческих гильдий.

— Ну тогда тащите сюда и нож до кучи, — вздохнул юноша.

Получив требуемое, он надрезал булочку, сунул внутрь мясо с листиком салата и продемонстрировал получившуюся конструкцию Вилли.

— Вот это вот и есть гамбургер.

— Мясо с хлеб ест гамбургер? — выпучил глаза Вилли.

— Слушай, кто из нас немец, ты или я? Ты в Гамбурге хоть раз был?

— Я там родится.

— И не знаешь своего национального блюда?

— Не знай. Грета, — кивнул немецкий посол на гамбургер Виталия и поднял два пальца вверх.

Девица вновь метнулась на кухню и скоро появилась оттуда с тарелочкой, на которой лежала точная копия творения царского сплетника. Виталий сделал глоток из кофейной чашки и с наслаждением вонзил зубы в гамбургер. Его примеру последовал Вилли.

— О! Это ест хорошо! — оценил он вкусовую комбинацию, — Не хотите взять патент на свой изобретений?

— А почему бы и нет?

— Я ест в толя. Мы бутем продавать мой националный блют во все кофейня, трактир и ресторан. Это ест большой бизнес.

— Да кто же против? — благодушно пожал плечами юноша. — Я так думаю: пятьдесят на пятьдесят? Моя идея, твоя реализация. Прибыль пополам.

— Я ест согласен! — обрадовался Вилли, — Это ест хорошо тля наш тальнейший разговор.

Посол сказал что-то по-немецки откровенно поедающей глазами Виталий официантке, и она со вздохом сожаления покинула летнюю террасу.

— Я так понял: предстоит приватный разговор? — сообразил юноша.

— О я, я. Я вас ест позвать тля конфитенциальный бесед.

— Сначала я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы так самоотверженно защищали меня перед царем Гордоном.

— Это ест мой толг перет любой иностранный поттанный в этот варварский страна.

— В другое время я бы тебе за эту варварскую… — еле слышно пробормотал Виталий.

— Я не понимай.

— Все нормально, — поспешил успокоить его царский сплетник. — Так о чем пойдет речь?

— Ви ест стелат за короткий срок большой карьер, — начал свою речь с комплиментов немецкий посол.

— Да, я очень способный, — скромно потупил глазки пройдоха.

— И у вас ест жилка истинный купец.

— Бизнес мое призвание, — продолжал врать царский сплетник, не имевший раньше к бизнесу никакого отношения.

Вилли, испытующе глядя на царского сплетника, произнес несколько фраз. Причем, как юноша понял, он сказал их не на немецком, а на английском языке.

— Ну и что вы хотели этим сказать? — скучающим тоном поинтересовался Виталий.

— Ви не понимать язык Великой Британи?

— Литл, вери, вери литл, — вздохнул юноша.

— Тогда я не понимать ваш ротина… э-э-э… фатерланд. — происхожтений…

— Слушай ты, националист хренов, — разозлился царский сплетник, резко переходя на «ты». — Ты меня на допрос вызвал или о деле говорить?

— Найн! Найн! — вскинул руки посол. — Я не хотел обитеть. Просто бизнес хорошо, когда знай компаньон!

— Я царский сплетник, — жестко сказал юноша, — особа, приближенная к царю-батюшке. Думаю, этих знаний достаточно, чтобы вести со мной бизнес.

— О я! Я! Прошу меня извиняйт.

— И еще запомни: я как российский государственный муж говорить буду только на русском и на иноземных языках попрошу ко мне не обращаться!

— О! Ви ест большой политик и типломатик. Я ест согласен и еще раз просить прощений.

Поставив посла на место, юноша откинулся на спинку стула и уставился на Вилли, ожидая продолжения.

— Раз у нас ест хороший начал, — многозначительно повертел в руках свой надкусанный гамбургер Вилли, — то, может, мы и тальше тоговоримся?

— О чем?

Немецкий посол опять начал издалека:

— Ви есть стелат большой карьер с… э-э-э… тюрьма…

— С преступника, — подсказал Виталий.

— Я! Я! С преступник то царский сплетник.

— А у нас на Руси так карьеры и делаются, — небрежно махнул рукой аферист, — Сначала преступник, потом герой, сегодня заключенный, а завтра царь.

— Я не совсем понимать, — насторожился посол. Юноша похлопал глазами, вдумываясь в то, что только что ляпнул.

— Так, ты этого не слышал, — категорично заявил он.

— И вообще, эту тему проехали. Так что ты мне все-таки хочешь сказать? Хватит ходить вокруг да около. Говори прямо.

— Гут. Говорить прямо. Ви ест теперь на короткий нога с Царь и вхож в царский палат.

— Есть такое дело, — не стал отрицать юноша.

— Я претлагать вам рассказывать немножко мне о разговор в царский палат. Это ест хороший бизнес.

— Не понял, — напрягся Виталий, — Ты что, предлагаешь мне стукачком на тебя работать?

— Что ест стукачок? — теперь уже не понял посол.

— Царя, говорю, мне закладывать предлагаешь?

— Я не понимать, что значит заклатывать?

— А в морду понимаешь?

— В морту понимать, закладывать нет. В морту не надо, — на всякий случай уточнил Вилли, — Я претлагать бизнес. Я попробуй объяснять потробней.

— Ну поясняй.

— Претположим, русский царь хотеть идти война на Великий Британий. Кстати, английский посол просил меня узнать, за что русский царь чуть не объявлять война Британий? В Британий не знать, что ест такое газет!

— Передай ему, что скоро узнает.

— Та? — удивился Вилли.

— Да, — подтвердил царский сплетник, — как только она появится на Руси. Но давай об этом потом. Итак, предположим, русскому царю захочется пойти войной на Великую Британию, и что?

— Если мы об этом раньше всех узнать, мы сможем телать бизнес на оружий, на поставки… э-э-э… покушать.

— На поставках продовольствия, — подсказал юноша.

— Я! Я! Протовольствий. Это большой теньги!

— Интересно, интересно. Продолжай.

Приободренный Вилли, решив, что дело на мази, пошел еще дальше.

— У нас много свой купец в Британии, — таинственно прошептал он, — За оттельный плат они в нужный момент открывать ворота тля войск русский царь. И мы от русский царь получим… э-э-э…

— По морде.

— Найн! По морте найн! Презент… потарок! Потарок телим на твоих — и оба в прибыли!

— Слушай, — внезапно рассмеялся Виталий, — а давай царя в долю возьмем.

— Я не понимай, — опешил посол.

— А чего тут понимать? Он денежки любит. Я ж царский сплетник. Газету буду выпускать, а это средство массовой информации. Ну а сплетня — это что? Слух, пущенный в нужное направление. А ежели я с разрешения царя-батюшки их пускать буду, то нам плаха точно не грозит. Такие экономические диверсии можно устраивать! У-у-у… Чую, мы с тобой, Вилли, здесь дел наворочаем! Все мировые биржи обрушим, все иностранные валюты обесценим непредсказуемостью русской политики, а выручку честно поделим на, троих. Только царскую долю мне откидывать будешь лично. Сам потом ее Гордону передам. Зачем тебе лишний раз светиться?

— О! Ви ест голова! — возликовал Вилли. — Я согласен! Ваш газет просто чуто! Гросс чуто!

Виталий снисходительно смотрел на лучащегося от восторга посла, принявшего его бред за чистую монету, и прикидывал, как бы ему поделикатнее объяснить, что сидящий напротив него «компаньон» просто пошутил. И тут внимание юноши привлек дородный купец с коротко подстриженной бородой, целенаправленно двигавшийся по дорожке мимо летней веранды в сопровождении своих приказчиков. Царский сплетник облокотился рукой и подпер ею подбородок, одновременно прикрывая ладонью лицо, так как сразу узнал в купце Никваса.

— Ждите здесь, — буркнул приказчикам купец и вошел в лавку напротив кофейни.

Виталий присмотрелся к вывеске. На ней была изображена раскрытая книга, а ниже красовались надписи на разных языках. Царский сплетник, разумеется, понял только ту, что была написана по-русски: «Букинист. Библиотека».