Ей внезапно недостало воздуха, и она порадовалась, что опирается на его руку.
– Да, все еще заинтересована. Он послал ей интимную улыбку.
– Мы вполне могли бы сейчас улизнуть в сад, но можем попасть в неловкое положение, когда попытаемся вернуться незамеченными.
«В самом деле?» – подумала она. Впрочем, наверняка ему хорошо известно о таких вещах, учитывая его прошлую практику. Закусив уголок губы, она решительно отогнала шепоток ревности, который прошелестел в ней, напомнив себе, что, в конце концов, именно она та девушка, которую он будет сбивать с пути истинного.
– Я подумал, – продолжил он приглушенным голосом, – что нам для наших уроков нужна более непринужденная, более свободная обстановка. Лучше всего дома.
– Ты имеешь ввиду – ночью, в одной из наших комнат? – прошептала она.
– Нет, наши комнаты – это слишком большой риск и чересчур большой соблазн. Праздные дневные часы гораздо лучше послужат нашей цели. Быть может, ты могла бы найти причину остаться как-нибудь, когда все уйдут. Слечь с неожиданной головной болью, например.
Боже, ей такая мысль и в голову не приходила. Как хитро! Как восхитительно порочно! Пульс крошечными молоточками застучал в запястьях.
– Да, думаю, что смогу. Но моя горничная наверняка станет обкладывать меня лавандовыми компрессами и поить травяным чаем.
– Вот и хорошо, значит, твоя голова быстро пройдет.
– И что потом?
Их взгляды встретились, его глаза были загадочными и пронизывающими.
– Куда ты часто ходишь, когда у тебя выдается свободная минутка?
– В библиотеку.
– Именно.
– Но если туда кто-нибудь войдет, нас же могут увидеть.
– Не увидят, если мы устроимся на галерее. Слуги поднимаются туда только чтобы вытереть пыль, и они не войдут в комнату, если будут знать, что ты уже там.
Она сглотнула. Предвкушение боролось с беспокойством, отчего нервы выплясывали разудалую джигу в животе. Некоторое время они с Китом продолжали неторопливо прогуливаться. Элиза надеялась, что со стороны это выглядит так, будто они обсуждают обычные темы, а не предстоящее романтическое свидание.
Глубоко вздохнув, чтобы выровнять внезапно участившееся дыхание, она погладила пальцами тонкую черную ткань на рукаве его фрака.
– В пятницу мы все приглашены на обед в Ричмонд. Я сделаю, как ты предлагаешь: скажусь больной.
– А что, если Вайолет предложит остаться с тобой дома?
Да, что тогда? Подруга будет ужасно огорчена, услышав, что ей нездоровится. Но как бы ни было неприятно Элизе притворяться, она скажет неправду, если это единственный выход. Перспектива провести несколько восхитительных часов в объятиях Кита слишком привлекательна, чтобы отказаться, поэтому, какова бы ни была цена, она найдет способ заплатить.
– Я уговорю ее не оставаться, – сказала она ему. – С тех пор как пришло приглашение, Вайолет с нетерпением ждет этой поездки. Видишь ли, они с Адрианом могут взять с собой детей. Принимая это во внимание, не думаю, что ее так уж трудно будет убедить.
– Значит, в пятницу. – Он легонько сжал ее руку. – А сейчас, если не ошибаюсь, вот-вот начнется следующий танец, и твой танцевальный партнер уже направляется сюда.
Элиза окинула взглядом бальный зал и увидела, что он прав: лорд Маплвуд шагал прямиком в их сторону.
– Какое безобразие, что мне приходится отдавать тебя ему, – пробормотал он за секунду до того, как мужчина подошел. – Она в вашем полном распоряжении, милорд, – улыбнулся Кит, отпуская ее руку. – Во всяком случае, в данный момент.
Сказаться больной пару дней спустя оказалось для Элизы не так уж трудно, поскольку к пятнице она и вправду превратилась в один сплошной комок нервов.
Когда Вайолет зашла к ней в спальню, Элиза, сидя в кресле возле окна, пожаловалась, что у нее просто раскалывается голова, при этом пальцы слегка подрагивали на коленях.
Глаза подруги мгновенно наполнились тревогой.
– Ох, бедняжка! Ты выглядишь нездоровой. Что, очень сильно болит?
Элиза поморщилась, чувство вины резануло глубоко и остро, словно лезвие ножа. Пощупав рукой лоб, она опустила глаза.
– Гм-м… признаюсь, мне как-то совсем уж не по себе. Во всяком случае, это было правдой. С тех пор как они с Китом условились об этом свидании, она была сама не своя.
– Надо отложить поездку, – сказала Вайолет. – Я останусь дома.
– Нет, прошу тебя, я буду чувствовать себя ужасно виноватой, если ты не поедешь в Ричмонд-парк. – «Ужасно разочарованной», – мысленно поправила она себя с новым уколом раскаяния. – Я немножко отдохну и к вашему возвращению буду как вновь родившаяся.
Будут ли они с Китом лежать во время их «урока»? Дрожь пробежала по ее телу от тех бесстыдных образов, которые возникли у нее в голове при этой мысли.
Вайолет нахмурила свои светлые брови:
– Ну, не знаю, ты вдруг что-то так покраснела. Я все время буду волноваться.
«Дьявол бы побрал эту мою досадную склонность краснеть», – выбранила себя Элиза.
Силясь сохранить самообладание и удержать в узде разыгравшееся воображение, она поспешила успокоить подругу:
– Тебе незачем волноваться. Это же всего лишь головная боль, ничего серьезного, и если ты останешься, это ничем мне не поможет. Пожалуйста, поезжай, или я в конце концов поеду с вами хотя бы для того, чтобы не испортить тебе день.
– Это просто невозможно. – Вайолет потрепала Элизу по руке. – Ну хорошо, я поеду. Но я настаиваю, чтобы ты позволила Агнес приготовить для тебя чай и сделать компресс.
– Конечно.
Бросив на подругу последний обеспокоенный взгляд, Вайолет согласилась поехать.
Откинувшись на спинку кресла, Элиза облегченно выдохнула. Вскоре бабочки в животе снова затрепетали своими крылышками, нетерпение возросло при мысли, что скоро они с Китом будут вместе.
Наедине.
Короткий шум и гомон эхом прокатились по дому, когда Вайолет, Адриан, дети и их няня вышли из дома и сели в карету. После их отъезда в доме воцарились покой и тишина. Уютно укутанная пледом и обложенная с боков подушками, Элиза позволила горничной Вайолет и своей служанке посуетиться вокруг нее, предлагая лечебные отвары, компрессы и слова утешения.
Страдая от чувства вины, она и вправду едва не довела себя до головной боли. Но как только о ней как следует позаботились и оставили спокойно отдыхать одну, все ее «симптомы» как рукой сняло, и она с трудом заставила себя остаться в комнате. Услышав полчаса спустя, как дверь тихонько приоткрылась, она притворилась дремлющей, зная, что это ее горничная заглядывает, чтобы посмотреть, как она.
Как только горничная ушла, Элиза вскочила на ноги. От нетерпеливого ожидания тело звенело и подрагивало, как натянутая струна, кровь бурлила в жилах. На цыпочках выйдя из комнаты, она беззвучно прикрыла дверь и пошла по коридору.
