что к чему.
– Кто бы они ни были, а островка нам не миновать, – сказал Богданов. – А поэтому давайте решать, что делать дальше.
– А что тут решать? – спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном и малозначительном, произнес Дубко. – Это ты сказал правильно – островка нам не миновать. Значит, будем прорываться с боем.
Никто на это ничего не сказал и не возразил – что вот, дескать, мы находимся в таком положении, что любая стрельба в нашу сторону – это, по сути, стопроцентная смерть. Даже Кучильо и тот ничего не возразил.
– Да, наверно, – озадаченно произнес Богданов. – Будем прорываться с боем. Ах ты ж, зараза! Положение – хуже не придумаешь. И все-таки, думаю, прежде нужно попытаться узнать, кто там, на том островке. А может, это сандинисты, которые тоже отправились на Пантано Негро, чтобы спасти своих товарищей?
– Ну это вряд ли, – не согласился Дубко. – Уж кому, как не им, знать, что остров неприступен? Да и вообще, откуда им тут взяться?
– Ради товарищей можно и рискнуть, – не согласился Богданов. – Вот что мы сделаем… Мы попробуем с ними пообщаться. И тогда, может, поймем, кто они такие.
– Пообщаться? – удивленно спросил Дубко. – И как ты это себе представляешь?
– Кто-нибудь из нас их окликнет, а они что-нибудь нам ответят, – сказал Богданов.
– А если они ответят пулями? – спросил Дубко.
– Ну что же, – сказал Богданов. – Тогда и мы ответим тем же.
– И кого же ты хочешь отправить на переговоры? – спросил Дубко. – А, понимаю – Кучильо.
– Да, его, – ответил Богданов. – Кого же еще? Он-то в отличие от нас прекрасно поймет, кто ему ответит – свои или чужие. По акценту или еще как-нибудь.
Кучильо понял, что речь идет о нем, и спросил что-то по-испански.
– Он спрашивает, что он может сделать, – перевел Казаченок. – Говорит, что готов выполнить любой приказ.
– Тогда спроси у него, умеет ли он нырять в болото, – велел Богданов. – Да не просто нырять, а раз за разом. Нырнуть – вынырнуть, нырнуть – вынырнуть… И так много раз.
– Зачем? – удивленно спросил Казаченок.
– Затем, что он пойдет к островку и попытается вступить в переговоры с теми, кто там находится, – пояснил Богданов.
– А нырять-то зачем? – никак не мог понять Казаченок.
– А вдруг с острова станут по нему стрелять, – сказал Богданов. – Как еще он может спастись? Ведь не ступить ни вправо, ни влево. Там трясина.
– Понятно, – коротко произнес Казаченок.
Он обменялся несколькими фразами с Кучильо и сказал:
– Он говорит, что умеет это делать с детства. И нырять, и находиться под водой долгое время. Говорит, что ему приходилось добывать со дна жемчуг, а без такого умения это делать невозможно.
– Так то жемчуг, – сказал Богданов. – Там чистая морская вода. А здесь больше грязи, чем воды.
– Он говорит, что это ему без разницы, – сказал Казаченок.
– Си, – подтвердил Кучильо. – Си!
– Если так, то ладно, – сказал Богданов. – Ступай. Скажи им, что мы не солдаты, а мирные люди. Добавь, что мы заблудились ночью в этом болоте. Сбились с пути. Ну, а если в тебя начнут стрелять, то ныряй… Георгий, переведи ему все дословно.
Казаченок перевел.
– Си, – еще раз сказал Кучильо и добавил еще что-то.
– Он спрашивает, можно ли ему стрелять в ответ, – перевел Казаченок.
– Ну если получится, – невольно улыбнулся Богданов.
Кучильо, осторожно ступая и разгребая жижу левой рукой, ушел. В правой руке он держал пистолет.
– Думаешь, ему поверят? – спросил Дубко.
– Не знаю, – ответил Богданов. – Скорее всего, нет… Всем приготовиться к бою! – скомандовал он.
Легко сказать – приготовиться к бою, когда ты на тропе посреди болота и сойти с этой тропы у тебя нет никакой возможности! И вдобавок воды, смешанной с грязью, на этой тропе тебе по пояс! Куда тут спрятаться от пули, как от нее уклониться? Только нырнув в болотную жижу. Впрочем, и нырять здесь надо с толком, а иначе никакого проку от такого ныряния не будет. Что значит с толком? Это значит нырять по очереди. То есть это примерно то же самое, что делать перебежки на суше. Одни упали, другие в это время бегут, затем те, кто бежал, падают, а те, кто лежал, встают и бегут. И стреляют по противнику. Стреляют и те, кто лежит, и те, которые бегут. Так и здесь, конечно, с поправкой на условия. Одни ныряют в жижу, другие в это время возникают из жижи и ведут огонь. Затем первые со вторыми меняются ролями. И при этом все спецназовцы шаг за шагом и нырок за нырком должны приближаться к противнику. То есть к тому островку, на котором обосновался противник.
Единственное, о чем не следует забывать, – это все время держать оружие на поверхности, не позволяя ему погрузиться в жижу. Иначе есть риск, что автоматы откажут и не станут стрелять. Конечно, такой риск минимальный, потому что оружие у спецназовцев особенное, и оно способно стрелять в любых условиях, даже под водой. Но все же понапрасну рисковать не стоит. В таких условиях хватит и другого риска. Вот и все, и никакой другой боевой тактики тут придумать невозможно.
Кучильо тем временем приблизился к островку настолько, чтобы можно было докричаться до тех, кто находился на том островке. Он остановился, собрался с духом и крикнул:
– Эй, на острове! Я вас вижу и слышу! Вы кто?
Звуки человеческого голоса разносились над ночным болотом далеко, и их хорошо было слышно. Вне всякого сомнения, Кучильо на островке услышали. Но никто ничего ему не ответил. Возможно, находившиеся на островке люди от неожиданности опешили, а может быть, по причине перестраховки: мало ли кто и с какой целью может подавать голос из ночного болота?
– Эй! – еще раз крикнул Кучильо. – Я один. Отзовитесь, мне нужна помощь!
На этот раз ему ответили:
– Ты кто? Откуда ты тут взялся?
Голос был мужским, хриплым и грубым, тот, кто отвечал, говорил по-испански, но с акцентом. Местные жители так не говорят, так говорят чужеземцы. Ну, а если чужеземцы, то, следовательно, это люди из «эскадрона смерти». Какие еще чужеземцы могли находиться сейчас на этом островке посреди болота, рядом с единственной тропой, ведущей на Пантано Негро? Словом, на островке была засада, ничего иного и быть не могло. На кого она была устроена? Времени, чтобы найти ответ на этот вопрос, у Кучильо не было, да и не нуждался такой вопрос в ответе.
– Я местный житель! – крикнул Кучильо. – Мне нужно в Принсапольку. Скажите, я иду в правильном направлении? Мне кажется, что я
