тротуар! – мрачно пошутил Рябов. – Хоть на лимузинах разъезжай.
– Да уж, ловушка, – согласился Терко. – И какая вражья душа ее только придумала! Хотя оно и понятно… Чтобы, значит, никто из чужих ее не миновал. Знающие, конечно, пройдут. А вот незнающие…
– Отставить разговоры. Две минуты отдыха, и двигаем дальше, – приказал Богданов. – До острова, по моим прикидкам, еще добрых восемь километров. Это как минимум. Баир и Кучильо – вы по-прежнему в дозоре. У вас это хорошо получается…
* * *
Километра два, а то, может, и три, прошли без особых приключений. Тропа по-прежнему была узкой, и все так же по обеим ее сторонам угадывались густые кусты и какие-то приземистые раскоряченные деревья. Иногда они подходили к самой тропе, сжимали ее в цепких, колючих объятиях, пробираться сквозь которые удавалось с огромным трудом. Несколько раз кустарник и деревья возникали прямо на тропе, и в этом случае Будаеву и Кучильо приходилось пускать в ход нож. Кромсать колючие ветви в темноте – дело сложное, почти немыслимое, но куда же было деваться? Хорошо еще, что жижа на тропе доходила лишь до колен, а в отдельных местах была лишь по щиколотку. Хоть какое-то, да облегчение.
Ну а потом случилось и приключение, да притом такое, что лучше бы его не было и вовсе. Нехорошее приключение, смертельно опасное, даже еще опаснее, чем переход через канаву по невидимым жердям. А случилось вот что. И у Будаева, и у Кучильо глаза давно уже привыкли к темноте, и потому они стали кое-что видеть. Не четко, конечно, а так, в самых общих чертах, но и этого оказалось достаточно, чтобы заметить чуть левее тропы какую-то темную неподвижную возвышенность.
– Остров, что ли? – сам у себя спросил Будаев.
– Си, – шепотом подтвердил Кучильо. – Исла.
Да, было похоже, что это и впрямь остров. Не тот, конечно, к которому стремились спецназовцы, а другой, небольшой и неожиданно возникший. Такие островки нередко встречаются посреди болот, и вот он встретился и на этот раз.
– Свисти, – сказал Будаев.
Кучильо издал несколько птичьих звуков, означавших, что впереди обнаружилось препятствие, а значит, всем надо замереть и дожидаться результатов разведки.
– Значит, остров… – опять-таки сам себе сказал Будаев. – По-здешнему исла… Ну-ну…
Остров посреди болота – это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что на нем можно было перевести дух: счистить с себя болотную грязь, вылить воду из башмаков, перекусить. Плохо – потому что остров мог таить в себе какую-нибудь опасность. Например, там могла быть устроена засада. Это очень удобно – устраивать засады на суше, когда твой противник барахтается в болоте. Болото уже само по себе лишает человека маневра, а что, если к тому же люди гуськом выстроились на болотной тропе, с которой не свернуть ни вправо, ни влево? Вот то-то и оно…
– Стой здесь и замри, – велел Будаев Кучильо.
Сам же он, взяв автомат на изготовку, мелкими неслышными шагами стал приближаться к острову. Ему надо было получше вглядеться в остров, прислушаться к тому, что на нем происходит, и попытаться определить, насколько он опасен.
Слишком близко к острову Будаев подходить не стал – это могло быть опасным. Но ему и не надо было подходить слишком близко. Он умел, если можно так сказать, слышать издалека. Верней, не столько слышать, сколько чувствовать. А еще правильнее слышать и чувствовать одновременно. Это умели делать предки Баира, бывшие охотниками-промысловиками. Это умение передалось и самому Баиру. Он умел слушать и чувствовать темноту и тишину.
И вот он почувствовал: остров не безжизненный, на нем кто-то есть. Причем не в единственном числе, а во множественном. Кто там мог быть? Какая-нибудь звериная стая? Это вряд ли. Никакой крупный зверь, а тем более целая стая не станет шастать по таким погибельным местам. Наоборот, всякий крупный зверь будет обходить эти места стороной. Потому что здесь ни поохотиться, ни развернуться. Значит, это не звери. А если не звери, то люди. Люди, затаившиеся на островке… Но что им здесь делать посреди ночи? Может, они просто пережидают ночную темень, чтобы с рассветом двинуться дальше? Ведь, как ни говори, а опасное это дело – ходить ночью по болоту. Но для чего они отправились в путь на ночь глядя? Какая такая неотложная нужда заставила их это сделать? Тут одно из двух: либо эти люди от кого-то скрываются, либо кого-то поджидают. И то и другое для спецназовцев было делом нежелательным и опасным. Потому что попробуй-ка объяснить кому-то в темноте, кто ты – свой или чужой. В любом случае никто тебе не поверит. И откроют по тебе огонь, если у них есть, из чего стрелять. А ты на узкой тропе посреди болота, и у тебя нет возможности шарахнуться ни вправо, ни влево. Нехорошая ситуация, что и говорить. Скверная. Смертельно опасная.
Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Баира. Надо было принимать решение, но какое? Баир помедлил и поднес к глазам прибор ночного видения. И увидел на острове несколько смутных человеческих фигур. Они передвигались бесшумно и полусогнувшись, то появляясь из-за кустов, то вновь исчезая. Когда ты передвигаешься бесшумно и полусогнувшись, это означает, что ты или от кого-то скрываешься, или кого-то поджидаешь. Никакого другого объяснения здесь быть не может.
– Назад! – шепотом произнес он. – Идем к своим!
Это было правильным решением: лучше отойти назад, иначе те, кто на острове, могут тебя разглядеть, услышать или учуять. А в отдалении от островка можно было посовещаться и принять решение.
– Что? – шепотом спросил Богданов.
– Впереди остров, – сказал Будаев. – Островок, слева от тропы. На нем люди. Я их услышал, а затем разглядел в прибор ночного видения. Они передвигаются полусогнувшись. Значит, или прячутся, или кого-то поджидают.
– Так… – отозвался Дубко. – Люди. Прячутся или поджидают… Я так думаю, что поджидают.
– Это кого же? – спросил Рябов.
– Да кого угодно, – ответил Дубко. – Всех, кто пройдет по тропе. Хотя бы и нас. А почему бы им не поджидать именно нас? Откуда они о нас проведали? Ну тут все просто. Ведь это же мы раздолбали съемочную группу на пристани. А все остальное несложно вычислить логическим путем. То есть что после группы мы захотим побывать на острове. Вот они и устроили засаду по наши души.
– А может, они просто охраняют подступы к Пантано Негро? – предположил Федор Соловей.
– Может, и так, – согласился Дубко. – Но от кого? От нас же и охраняют. Потому что кто еще попрется ночью сквозь это окаянное болото? Там небось люди умные. Догадались,
