— Пришло время подвигов.
* * *
Этериль, которую в южных землях знали под именем Артанис, осторожно подложила под голову паладина кружевную подушку. Впервые за много лет у нее снова был слуга и защитник. Даже не столько у нее, сколько у тысяч ее подданных — всех тех, кто помнил об Артанис и не стеснялся возносить ей молитвы.
Белая дева не любила думать об этом, но у ее сестры, Алой девы, которую на севере звали Виверой, почитателей было куда как больше. Поговаривали, что в поворотный час она лично являлась на поле битвы, чтобы с мечом в руках помочь сражающимся — кому победить, кому — обрести бессмертие. Впрочем, это ничуть не мешало страстности молитв — напротив, даже способствовало.
Сейчас у Этериль наконец-то появилась возможность сравнять счет. Герой из иного мира, пришедший случайно в неурочный год — такой шанс упускать было нельзя.
Артанис, резко выпрямившись, развела руки — между ними появилось расшитое звездами покрывало. Секундой позже оно, упав на Уланова, плотно укутало его, защищая от лютой стужи. Сейчас паладин еще не чувствовал холода, но ледяная магия стремительно покидала его тело, возвращая его к нормальной жизни — или, во всяком случае, к почти нормальной.
— Ты пробудила его, — в комнату, кутаясь в алые шелковые лохмотья, медленно вплыла Вивера.
— Время пришло.
Сестра безразлично пожала плечами — ее год начинался лишь в сентябре, а до этого момента будущее было для нее совершенно неизвестным.
— Я все еще думаю, что Мардук ошибся. И это нам еще аукнется.
— В тебе говорит зависть.
— Пусть так. Но это не исключает ошибки.
— Увидим, — Этериль с трудом сдержалась, чтоб не ответить еще более резко. Манера сестры пророчить всевозможные несчастья всегда выводила Артанис из себя — тем более, что Вивера, предсказав что-либо, никогда не отводила себе место стороннего наблюдателя.
— Тебе не стоит так сильно злиться, — Алая дева обратилась в обворожительную красотку в шикарном платье. — Эмоции заставляют тебя совершать ошибки.
— Как будто ты сама не ошибаешься, — Артанис потерла морщинистые ладони друг о друга, пытаясь их согреть — в старческом теле она жутко мерзла.
— Со всеми бывает, — красотка широко улыбнулась, и потрепав сестру по щеке, выскользнула из комнаты. — Тебе давным-давно стоит это принять.
Глава 14. Лед и пламень
На сей раз Гарин решил не экономить. Путешествие домой, в Одрун-на-Ителе, обещало быть до неприличия комфортным — гном нанял целый рыдван, который явно когда-то принадлежал богатому магнату. Несмотря на годы службы на посылках, экипаж все еще поражал воображение.
— Автономная подвеска для каждого колеса, — заливался соловьем приказчик в отделении Всемирной почтовой компании, которая, собственно, и ведала сдачей транспорта внаем. — Кожаные сиденья, ремни безопасности, целых три фонаря!
— Сколько? — Гарину наконец удалось прервать монолог. Строго говоря, от кареты ему требовалось только одно — чтоб та не развалилась по дороге в Одрун.
— Двести траянских реалов. За коней оплата отдельно.
— Очумел? — гном, ласково улыбнувшись, схватил приказчика за грудки и вытянул из-за прилавка. — Мне будет дешевле новую купить, а потом вам же в Одруне продать. Тридцать.
— Я стражу позову, — приказчик попытался вырваться, но, услышав треск гниловатой ткани камзола, притих — одежда была явно не его, и расплачиваться из своего кармана за чужую несдержанность приказчику вовсе не хотелось. — Грабят!
— Ага, — улыбка Гарина из ласковой стала мрачной. — Грабеж средь бела дня — ломить двести реалов за такую развалину. Тридцать, и закончим на этом.
— Это… это неприемлемо.
— Тогда пятнадцать, из них червонец запишешь в договор, а пять, — гном, отпустив приказчика, выудил из кармана золотую монетку с чеканным профилем короля, — я готов пожертвовать в фонд помощи рядовым работникам компании.
— Интересное предложение, — собеседник, оправив измятую форму, принялся гипнотизировать взглядом золотой кругляш. — Пожалуй, я сделаю вам скидку. Только мне придется настаивать на оплате наличными.
— Разумеется, — монетка, потрепетав еще пару секунд, исчезла бесследно. — Только сперва составим договор.
* * *
— Пятнадцать реалов! — бывший подмастерье буквально не находил себе места. — Мне, чтоб такие деньжищи скопить, надо год корячиться!
— Очень ты у меня корячишься, — хмыкнул Гарин. Его настроение немного улучшилось — отчасти от того, что не позволил себя обобрать, а отчасти — потому, что карета оказалась действительно удобной. — Кроме того, будешь слишком много выступать — вычту деньги за проезд из зарплаты. Ясно?
— Так точно, — Войцех испуганно поежился, но все-таки позволил себе еще один вопрос. — А чего мы его с собой взяли? Он же вроде уже здоровый.
— Так надо, — Гарин сделал зверское лицо, и парень наконец умолк. Честно говоря, гному самому до сих пор было неясно, чем ему может помочь неудачливый миссионер, до фанатизма преданный своей слезоточивой богине. Впрочем, сомневаться в словах Ниликато гном не смел. Считалось, что Глубокоуважаемые никогда не лгут — хотя тысячи случаев из истории всячески убеждали смертных в обратном.
Четверка лошадей, найм которых стоил Гарину еще пять реалов, без устали тянули вперед потрепанный рыдван. Гном приказал не гнать — ему куда важнее было добраться до Одруна без происшествий, чем поскорее влипнуть в очередные приключения. Впрочем, хваленая «автономная подвеска», похоже, отлично справлялась со всеми неровностями тракта.
— Где я? — миеннист слабо пошевелился, чуть не свалившись на пол со штопанного кожаного диванчика.
— В карете, — мрачно отозвался Войцех.
— Можно было и без таких подробностей, — миссионер, ухватившись на позеленевшие от времени поручни, наконец-то смог усесться. — Как я тут очутился?
— Дверь открылась, тебя внесли.
— Умолкни, — гном повернулся к очнувшемуся культисту. — Ты хоть что-нибудь помнишь?
— Он не имел права! — лицо миссионера вспыхнуло.
— Это я слышал. Что было после — помнишь?
Миеннист откинулся назад, опершись о стенку кареты. Глаза его на миг стали пустыми, после чего лицо приняло невероятно обиженное выражение, — так выглядят дети, если у них отобрать любимую игрушку.
— Ага. — Гарин выудил из саквояжа бутыль без этикетки. — По-моему, тебе надо выпить.
— Миенна не одобряет таких излишеств.
— Пей, — гном чуть ли не силой всунул культисту в руку стакан с кроваво-красной жидкостью. — Тебе надо, я же вижу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
