Читаем без скачивания Адмирал - Михаил Михеев

Авиационный бензин имеет свойство вначале легко воспламеняться, а потом жарко гореть. Над авианосцем, мгновенно превратившимся в головной филиал ада, встало чуть желтоватое, почти прозрачное зарево, которое уже невозможно было остановить. Все средства пожаротушения оказались бессильны. Исполинский костер, в который превратился «Викториес», некоторое время еще шел вперед, толкаемый согласованной работой машин, но потом начал быстро забирать вправо, ложась в бессмысленную циркуляцию. Одновременно начал рваться боезапас к орудиям и авиационные бомбы, разнося в клочья небронированное нутро. К тому моменту живых на «Викториесе» уже не осталось.

Орудия остальных кораблей запоздало открыли беспорядочный огонь вслед уходящим самолетам, сколь частый, столь и бесполезный. А тем временем опасность подкрадывалась к ним совсем с другой стороны. Шестерка «юнкерсов», описав широкую дугу, прячась за тучами, уже заходила на «Короля Георга» с кормы. Это было, конечно, в какой-то мере нарушение приказа, но пилот лидера помнил и его вторую часть: «Не бойтесь проявлять инициативу». А главное, он, в отличие от большинства товарищей, привык самостоятельно принимать решения.

Курт Шнайдер, личный пилот адмирала Лютьенса, ролью извозчика не то чтобы тяготился – в конце концов, жизнь у него получалась куда интереснее, чем прежде. Да и в Берлине удавалось теперь бывать куда чаще, чем раньше. Вот только когда адмирал уходил в море, наступала скука, да и просто ежедневное сидение в готовности без реального дела порой угнетало. Вот и попросился он в море, благо допуск к «Ю-87» имел. А Колесников, подумав, согласился, и вот теперь Курт, освоив взлет и посадку, сам вел группу самолетов к цели. В прошлый раз, атакуя крейсер, он промахнулся – сказалось отсутствие опыта. Сейчас, по прошествии полутора суток, он, до зубовного скрежета желая реабилитироваться, первым бросил свой бомбардировщик в крутое, на пределе возможностей конструкции, пике – и попал!

Из шести участвовавших в атаке самолетов удачно отбомбились трое. Двое промахнулись, и один, чуть запоздавший и потому заходивший в атаку последним, угодил под сосредоточенный огонь развернувших наконец свои орудия зенитчиков. Его разнесло в клочья, но и того, что получил английский линкор, хватило с лихвой. Серьезно пострадали надстройки, вышел из строя радар, оторвало стволы двух орудий у носовой башни, но главное сделала последняя, третья, бомба.

Бронирование палуб у английских кораблей всегда было не на высоте. У данного конкретного линкора толщина брони составляла всего сто тридцать шесть миллиметров. Для защиты от крупнокалиберных бронебойных снарядов маловато, но авиабомбы обладали в большей степени фугасным действием. Неудивительно, что бомба, повредившая башню, смогла пробить палубу, но на что-то большее ее энергии уже не хватило. Тем не менее, рваная дыра размерами три на четыре метра в палубе появилась, и это, в принципе, предопределило результат.

Пилот, добившийся третьего попадания, имел немалый опыт боев на суше. В Польше, а особенно во Франции, он занимался охотой на вражеские танки, цели небольшие, но подвижные. Правда, к морю он раньше никакого отношения не имел, но когда собирали авиагруппу, на это как-то не обратили внимания. Да и не у него одного, честно говоря, таких сухопутчиков набралось человек десять. И вот сейчас летчику очень пригодился опыт точечного бомбометания. Он атаковал пятым, видел, что разрушения, причиненные линкору, серьезные, но не смертельные, а думать и анализировать привык быстро – жизнь научила. Сообразив, что для серьезного урона кораблю надо, чтобы бомба достала до его потрохов, он ухитрился положить ее туда же, где взорвалась предыдущая, и в результате она, пробив многочисленные, но тонкие переборки, добралась практически до днища линкора и там взорвалась, проделав дыру, в которую «юнкерс», при желании, мог пролететь не повредив крылья.

Утопить новейший линкор сложно, тем более одной бомбой. Достань взрыв до погребов – тогда да, тогда конечно, а так… В общем, «Кинг Георг V» не затонул, «всего-то» осев носом по самую палубу. Но главным было даже не это. В конце концов, корабль пока оставался на плаву, не перевернулся, и шанс дотащить его до порта имелся, однако его состояние не укрылось от немецких летчиков, неторопливо облетающих место боя для оценки результатов атаки. И Колесников, получив их доклад, решительно сказал «будем рисковать», после чего отдал приказ разворачиваться.

Ситуация, в которую попали британцы, выглядела паршиво. Конечно, даже после гибели авианосца и с небоеспособным, лишенным хода и возможности вести огонь линкором они все еще сохраняли формальное преимущество в весе бортового залпа, однако на этом их козыри заканчивались. Вынужденные защищать «Короля Георга», британцы лишены были теперь даже намека на инициативу. К тому же Колесников хорошо помнил, что в прошлой истории у этого корабля были серьезные проблемы с артиллерией главного калибра. Настолько серьезные, что к концу боя большая часть орудий просто не действовала, причем в основном из-за технических проблем. Здесь и сейчас британцы, напрягшись до полного изнеможения, ввели корабль в строй значительно раньше, но вряд ли от торопливости орудия его будут действовать лучше. А главное, в той истории при худшем соотношении бой закончился победой немцев, причем красивой и феерически громкой. Сейчас, когда вместо одинокого крейсера позади маячила ударная эскадра, Колесников был уверен в своих силах. В таких условиях отсроченная возможность нанесения бомбовых ударов (самолеты только-только начали приземляться на палубу «Графа Цеппелина») смотрелась так, вишенкой на торте, красивой, но во вкусе основного блюда мало что меняющей.

Больше всего удивления у немецких офицеров вызвал приказ изменить курс, когда до противника оставалось восемь миль. Они уже успели привыкнуть к тому, что адмирал старается идти вперед и, максимально сблизившись, использовать преимущество в количестве стволов, а не стрелять издали, рассчитывая больше на случайность и статистику, чем на реальное мастерство артиллеристов. Его желание вести бой на дальней дистанции настолько удивило их, что пришлось объяснить. Палуба «Худа» толщиной всего дюйм-полтора, «Принца Уэлльского» толще, но тоже не слишком внушительная. А вот борта у обоих кораблей забронированы весьма прилично. В такой ситуации бой на дальних дистанциях, с летящими по навесной траектории снарядами, на руку немцам – больше шансов поразить врага в уязвимое место. Правда, тут уж как повезет, но попытаться определенно стоило.

То, что ожидания адмирала оправдываются, стало ясно с первых же минут боя. Огонь британского линкора, изначально мощный, уже после второго залпа резко ослабел. Фактически вместо десяти орудий главного калибра стреляли то шесть, то четыре, а то и всего два, полных залпов вообще больше не наблюдалось. А вот «Худ» таких проблем не имел, все восемь его пятнадцатидюймовок били размеренно и четко. Эти орудия, когда-то не пошедшие в серию и установленные на одном-единственном корабле, оказались на проверку надежными и беспроблемными, что сейчас и демонстрировали. Правда, попаданий британцам пока достичь не удавалось, хотя впечатляющие жутковатой красотой фонтаны воды то и дело вставали совсем недалеко от развернутых к противнику левыми бортами немецких линкоров.

У немцев с работой артиллерии дела обстояли заметно лучше. И «Бисмарк», и «Гнейзенау», распределив цели, вели обстрел изо всех орудий. Правда, тоже безрезультатно. Как докладывали с висящего над местом боя гидросамолета, немцы уверенно держали противника в кольце достаточно плотных накрытий, но попаданий им добиться пока не удавалось. Сейчас все зависело больше от того, кому первому улыбнется удача.

Тем временем, «Лютцов», «Хиппер» и «Ойген», вместо того чтобы вставать в кильватер «Гнейзенау», приняли влево и шли курсом, неминуемо приводящим их к беспомощному «Королю Георгу». Британские крейсера, поддерживаемые эсминцами, выдвигались им навстречу. Откровенно говоря, это выглядело безрассудно, поскольку «Лютцов» теоретически крыл их своим почти линкорным калибром, как бык овцу, но храбрости англичанам было не занимать.

«Лютцов», пользуясь своим преимуществом в артиллерии, первым открыл огонь, спустя пару минут к обстрелу подключились крейсера. Правда, они почти сразу перенесли огонь на выдвигающиеся для торпедной атаки эсминцы. Вполне логичная предосторожность – не стоило забывать, что у «карманного линкора» уже есть дыра в борту, и еще одного-двух попаданий корабль вполне может и не пережить. Противников же было слишком много, чтобы противостоять им силами одного крейсера. Все так, однако в результате «Лютцов» оказался в одиночку против двух крейсеров. Тип одного из них так и не удалось определить – британцы в последнее время активно модернизировали корабли, причем настолько серьезно, что внешний вид их изменялся до неузнаваемости. Плюс камуфляж, «размывающий» очертания крейсера – и результат, что называется, налицо. Единственно, было понятно – крейсер легкий, и калибр его орудий не более шести дюймов. Зато второй, типа «Кент», возможно даже, тот самый, что недавно сумел навести на эскадру Лютьенса британскую авиацию, нес вполне современные восьмидюймовки, которые представляли угрозу для любого противника.