Я продолжал летать. В правом вираже над сбитой «Коброй». Каждый второй или третий круг, я мчался на север, откуда с земли доносились звуки перестрелки, прорываясь через скулеж и вой двигателя моего «Вьюна». Каждый раз, когда я проходил над врагами, Паркер открывал огонь из своего М60, и пара плохих парней падала. Я не мог взять прицел для стрельбы из минигана, поскольку не мог быть достаточно точным с этим оружием и там было слишком много своих внизу.
Эти парни из 25-й дивизии, должно быть, задавались вопросом, кто эта маленькая машина-разведчик и почему она продолжает нападать, убивая несколько человек из солдат противника, а потом снова улетает. Вероятно, они еще не понимали, что сбитая «Кобра» с экипажем на земле была непосредственно перед ними.
Однако, когда я посмотрел вниз, было очевидно, что ВК быстро отступают. Они возможно, не знали, что Кобра упала. Кроме нескольких выстрелов по мне, они, очевидно, больше всего заботились, чтобы прикрыть свои собственные задницы. Американские войска наступали им на пятки.
Вот так, подумал я, наблюдая за перестрелкой внизу. Никаким образом АМСВ не успеют прикрыть Синора и Кауфмана, до того как динки доберутся до них.
Я включил интерком.
— У нас вышло время, Джимбо. Я иду вниз на посадку и подберу экипаж.
Паркер ответил без признаков недовольства:
— Хорошо, лейтенант, я готов, но это нас чертовски перегрузит. Мы израсходовали не много топлива и боеприпасов.
Паркер был прав. Каждый раз, когда мы поднимали разведывательную пташку с земли, мы брали максимум нагрузки в виде топлива и боеприпасов на борту. Мы никогда не знали, во что мы летим, так что хотели иметь возможность вести разведку и драться как можно дольше.
— Я знаю — ответил я Паркеру. — Мы добавим еще четыреста фунтов сюда с этими двумя парнями, плюс их оружие и бронежилеты. Мы просто выбросим за борт все, без чего мы можем обойтись, и будем надеяться, что этот «Вьюн» нас вытащит отсюда!
Как только я собрался вернуться и приземлиться, мое радио ожило.
— Хорошо, Один Шесть, это Три Четыре. Я как раз на подходе к тому, чтобы увидеть ваш общий район. Давай свой дым, чтобы я мог стрелять.
Я дважды щелкнул кнопкой передатчика, чтобы дать Полу подтверждение. Затем я ввел «Вьюна» в размашистый правый разворот. Я снова вызвал Паркера.
— Дай мне красную… правильно, правильно подготовь две красные дымовые. Мы установим границы для рок-н-ролла Три Четыре.
Паркер снял две красные дымовые гранаты с переборки перед ним, вытащил чеки из обоих и выставил их из двери кабины. Он бросил одну вниз сразу по моей команде. «Сейчас!». Я снова крикнул, и он бросил вторую гранату, прямо вниз, отмечая каждый край коридора север-юг, куда я хотел, чтобы Три Четыре навел свои ракеты.
Когда пошел второй дым, я резко отвернул вправо, затем сделал еще один резкий разворот вправо, чтобы пройти обратно над занятым противником коридором. «Кобра» Фишмана была нигде не видна, поэтому я снова вышел на UHF:
— Три Четыре, Один Шесть. Дымы поставлены. Они прямо на врагах. Давайте ваш рок-н-ролл между двух красных дымов. Южный край коридора — небольшая поляна, где находится экипаж. Вы будете опасно близко от них. Стреляйте между дымами на вашем заходе с севера, по готовности.
Три Четыре подтвердил и я заложил круг южнее, держась над Синором и Кауфманом. На горизонте появилась «Кобра» Фишмана, единственная «змея» с клубами дыма от начавших вылетать из контейнеров под ее крыльями ракет. Пары ракет Три Четвертого ложились между двух красных дымов, прямо по людям, проникшим в коридор.
Фишман отвалил, и я быстро прошел над противником, чтобы посмотреть, замедлили ли Чарли 2,75-дюймовые ракеты. Когда дым и обломки рассеялись, я увидел что ракеты Три Четвертого убили около половины вражеского отряда. Несколько выживших выглядели контуженными, но остальные бежали со всех ног к экипажу.
Именно тогда моя дежурная частота ожила с воплями Кауфмана:
— Вот они, Один Шесть! Мы можем их видеть… Мы видим этих маленьких ублюдков! Мы должны убираться отсюда, пока можем!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Отрицательно… Отрицательно… ждите, Три Один — выпалил я в ответ — Я иду за вами. Будьте готовы запрыгнуть на борт… Я захожу.
Тогда я рассказал Фишману о своем плане.
— Твои удары были отличные, Три Четыре, но мы в глубоком дерьме. Индейцы приближаются. Я собираюсь забрать экипаж. У меня нет выбора… я собираюсь подобрать их.
— ОК, Один Шесть — ответил Пол — Я вас прикрою. Как ты будешь заходить?
— С востока на запад — ответил я, когда вывел OH-6 — я сделаю отворот на юг после того как я возьму экипаж на борт. Держи Чарли занятыми, положив несколько ракет на их пути. Положи их на то же место, что и в прошлый раз, только спустись на юг метров на сорок. Не зацепи нас. Мы будем опасно близко, опасно близко!
Фишман развернулся на еще один заход по коридору, когда я сбросил скорость и начал снижаться.
— Ты готов, Джимбо?
— Готов, сэр — ответил он ровным, бесстрастным голосом.
Я выбрал себе место и стал садится рядом с «Коброй» Синора и Кауфмана. Когда я уже был готов к касанию, я услышал, как второй залп ракет ударил примерно в тридцати — сорока метрах от меня. Затем раздался звук от летящих вокруг моей машины осколков. К счастью, их не поймал никто из нас или экипажа, уже сидевшего на корточках, в ожидании возможности запрыгнуть на борт.
Мои полозья коснулись земли, и я помахал двум пилотам. Широкие улыбки расплылись у них на лицах, когда они бросились к «Вьюну» и ввалились внутрь — Синор назад к Паркеру, Кауфман перелез через миниган и уселся на левое переднее сиденье.
Когда они запрыгнули на борт, я почувствовал, как проседает машина. Они оба были двухсотфунтовыми (90 кг) парнями, с броневым нагрудниками и маленький OH-6 застонал под добавочным весом. Я действительно не оценил, насколько мы превысили максимальный взлетный вес, пока не почувствовал, что птичка начала проседать.
Я выглянул за борт, глядя на шасси и мое нутро сжалось в комок, когда я увидел, как полозья «Вьюна» разъезжаются и медленно опускаются примерно на фут (30 см) в мягкую болотистую землю.
— Сукин сын! — выругался я. Все на борту смотрели на меня, словно говоря: «Ну и что, черт возьми, делать будем?». К счастью, второй залп ракет Фишмана замедлил ВК, иначе они были бы уже повсюду.
Я резко выжал рычаг шаг-газа, зная, что мне понадобится импульс энергии, чтобы оторваться от земли. К моему ужасу ничего не произошло. Казалось, «Вьюн» увяз в футе грязи.
— Давай детка — уговаривал я — Вытащи нас отсюда. Пожалуйста, вытащи нас отсюда!
Я добавил еще больше мощности. Винт загремел. Машина вибрировала. Тахометр двигателя быстро поднялся до 103…104…затем, миновав 105 до 107 процентов. Машина была на максимуме мощности, но птичка все еще не двигалась… ни на проклятый дюйм.
Я нажал на интерком и завопил Паркеру:
— Бросай все! Выкидывай все что можешь, потому что иначе мы это не сделаем!
Он отстегнул и выбросил ленту от М60, затем выбросил почти полный ящик патронов из двери кабины. Синор и Кауфман сорвали нагрудники и выбросили их на землю, рядом с машиной. Но это не помогло. Мы все еще были как приклеенные.
Я оторвал глаза от приборов достаточно надолго, чтобы увидеть, как Три Четыре закончил свой второй заход и отваливает. К этому времени противник оправился от последних ракет Пола и устремились к нам. Мы видели, как они идут на нас. Но мы не могли стрелять. Мой миниган был направлен в другую строну и мы только что выбросили патроны к М60 Паркера за борт.
Я взглянул обратно на приборы. Все стрелки прошли желтые сектора и приближались к красным линиям. К черту! Если я сейчас не вытащу эту птичку отсюда, я не вытащу ее никогда! Я выжал шаг-газ влево, до упора и так высоко, как мог, затем стал раскачивать ручку циклического шага вперед и назад. Может быть, раскачивание полозьев взад и вперед по длине, поможет высвободить их.
Пилоты очень чувствительны к превышению эксплуатационных пределов вертолета. Поэтому я почувствовал, как горячий пот заливает мое лицо, когда я взглянул на приборы и увидел что мои показания больше не находятся в желтых секторах. Они были в красных. Не просто в красных — стрелки уперлись в красные упоры. Я не знал, что удерживало двигатель OH-6 от взрыва.
