— Гриффен слушает, — произнес он в трубку.
— Мистер Гриффен? Это Джамбо. Вы меня не забыли? Не сразу, но Гриффен вспомнил имя, узнал и голос Телохранитель Грис-Гриса.
— Джамбо, я помню. Что у тебя?
— Случилось такое, что я подумал, надо бы вам знать, — сказал Джамбо. — Не хотелось беспокоить, но…
— Не вопрос Выкладывай, что стряслось, — отозвался Гриффен.
Он слушал несколько минут, покусывая губы,
— Ладно. Кажется, понял, — наконец, сказал он. — Ты на мобильном? Я займусь этим чуть попозже и дам знать. Спасибо за звонок.
Щелкнув крышкой мобильника, Гриффен прервал разговор. Затем откинулся в кресле и призадумался.
— Ты, Мойс, говорил, что мы должны заботиться о наших людях, — сказал он. — Насколько далеко простирается определение слова «наши»?
— А что случилось?
— Я так понял, что полиция схватила Грис-Гриса, причем при довольно странных обстоятельствах, — пояснил Гриффен. — Он считается «нашим»? Должны ли мы что-то делать?
— Вот ты мне сам и скажи, — ответил старик.
— То есть?
— Грис-Грис вышел из нашей Сети, когда руководил я. Затем снова подписался, напрямую с тобой, — сказал Мойс. — С тех пор он привлек в наши ряды массу новых независимых игр. Что важнее, Джамбо позвонил не мне, а тебе. Полагаю, тебе и решать, наш он или нет. Грис-Грис думает, что да. Джамбо — тоже. Вопрос в том, думаешь ли ты, как и они.
Гриффен глубоко вдохнул. Затем медленно выдохнул, надувая щеки.
— В таком случае, наверное, наш.
— В таком случае, — вторил Мойс, — когда наши люди попадают в беду, мы обычно прибегаем к услугам адвоката и залогового поручителя. Подожди, сейчас найду их телефоны.
— Вообще-то, Мойс, — ответил Гриффен, — мне бы сначала хотелось попробовать другой вариант.
Он снова открыл мобильник, пробежался по справочнику и нажал на кноаку.
После четвертого звонка на другом конце ответили.
— Да? — послышался угрюмый голос.
— Добрый вечер, детектив Гаррисон, — сказал Гриффен с улыбкой, хотя, понятное дело, ее на другом конце не видели. — Это Гриффен Маккэндлс.
Последовала короткая пауза. Брови Мойса поползли вверх, и Гриффен снова улыбнулся.
— Привет, Гриффен. Что за вопрос?
— Случилась одна неприятность, и мне хотелось бы узнать: не могли бы вы кое-что проверить?
Еще одна пауза.
— Похоже, одного из наших людей забрали ваши коллеги, — начал Гриффен. — Он известен под кличкой Грис-Грис, но настоящее имя…
— Да, знаю такого, — бросил детектив, включаясь в разговор. — В чем обвиняют?
— Вот как раз это, надеюсь, вы мне и подскажете, — ответил Гриффен. — По информации, которую я получил, ни в чем.
Снова пауза.
— Вообще-то они так могут делать, — пояснил Гаррисон. — По закону имеют право, не предъявляя обвинения, задержать человека на трое суток, для допроса.
— Слышал, — согласился Гриффен. — Однако ситуация здесь особая. Мне передали, что его схватили, потому что он шел по улице рука об руку с моей сестрой. Ее, как ни странно, отпустили.
На другом конце послышался тяжелый вздох.
— Видишь ли, Гриффен. Не знаю, что ты там слышал, но больше мы такой херней не занимаемся. Город живет на долларах туристов, которые быстро улетучатся, если копы в Квартале начнут придираться к каждой парочке смешанной расы.
— Вот и мне так представляется, — сказал Гриффен, подмигивая Мойсу. — К тому же полицейский, задержавший Грис-Гриса, тоже был черным.
— Ив чем проблема? — проворчал детектив. — Я что-то упустил?
— Интересно то, что полицейский, насколько я понял — старший брат предыдущей подружки Грис-Гриса.
Молчание в трубке затянулось.
— Знаешь, Гриффен, — наконец откликнулся детек-тив, — у тебя дурная привычка наступать мне на больные мозоли. Больше, чем игорный бизнес под «крышей» или федералов, сующих нос в мою епархию, я ненавижу копов, которые позорят честь мундира. Ладно, проверю… но это будет стоить тгбг кружки шша, а не какой-то там паршивой чашки кофе.
ГЛАВА 38
Никогда еще в ирландском пабе не стоял такой гвалт — притом, что публика вела себя спокойно. Гриффену пока не довелось пережить Марди-Гра, однако выпадали вечера, когда в барах, даже на отшибе, негде было яблоку упасть, и толпа посетителей выжимала его на улицу — искать местечко поукромнее. Поэтому хоть как-то, но он мог мириться с шумом-гамом женщин и мужчин, стремившихся повеселиться от души.
Другое дело — собаки.
В Новом Орлеане, особенно в Квартале, сплошь застроенном домами с крохотными квартирками, сложился весьма странный обычай. Собачники повсюду таскали своих четвероногих любимцев. Повсюду. Зачастую рядом с ресторанами, магазинами и бакалейными лавками можно было видеть собак на привязи. Сидят, ждут хозяина. А вот бары… Бары славились либеральными порядками. Или, на французский лад, «лессе-фер»?
Этим вечером их было в пабе семеро. Мало того, что внутри, так еще и без поводков — резвились, как хотели. Гриффен вошел, и тут же раздался дружный лай. От беспрестанного тяв-тяв-тяв некоего существа, похожего на веревочную швабру, до гулких одиночных раскатов немецкого дога, головой выше бильярдного стола. Оглушительно гавкая, собаки двинулись ему навстречу. Пытаясь успокоить питомцев, подняли крик хозяева. Не остался в стороне и бармен. От невероятной шумихи Гриффен едва не попятился на выход.
Он упрямо, невзирая ни на что, протиснулся к стойке бара, где его поджидал Джером. Мало-помалу животные присмирели, и лишь косматая собачонка-швабра увязалась за ним и села неподалеку на задние лапы. Без конца — тяв да тяв. Глаза Джерома весело блестели, его широкая ухмылка раздражала.
— Что смешного? — бросил Гриффен.
— Просто подумал, Юный Дракон, не пора ли Мойсу выставлять оценки своему студенту, — ответил Джером.
«— Ой, заткнись, а?
— На что попугай и говорит: «Давно уже, а то вода соленая».
Рот Джерома растянулся до ушей, просиял и друг. Улыбнулись и те, кто знал пошловатый анекдот. Откуда-то прилетела скомканная салфетка, угодив точно в Гриффена. Собачонка продолжала тявкать.
— Я даже не попытался отогнать собак, — кисло заметил он, когда принесли минералку.
— Разве не ты их утихомирил?
— Даже в мыслях не было. От этой свистопляски думал только, как бы поскорее горло промочить.
— Надо нам усерднее шлифовать твои рефлексы. Как по заказу, именно в эту минуту и вспыхнула драка. Потасовки в ирландском пабе случались крайне редко,
а уж серьезные — и подавно. С чего все началось, неизвестно. За бильярдными столами кто-то вскрикнул, послышался звук удара плоти о плоть. Скрипнули стулья — публика вокруг повскакала на ноги. Спеша к месту событий, бармен только выбрался из-за стойки, а верзила ростом метра два, не меньше, уже замахнулся бильярдным кием. Он явно вознамерился ударить тщедушного оппонента, который — так же явно — ничего не мог поделать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
